Ярославские иконописцы XVII века постоянно вызывались в Москву «для скорых
государевых верховных дел». Они оставили много своих произведений в соборах и церквах
столицы.
К концу XVIII века только в самом Ярославле было около 40 храмов, имевших росписи. До
нашего времени дошли 17 из них.
Большинство ярославских стенописей написаны смешанной техникой. К чистой фреске по
сырой штукатурке добавлялась дальнейшая пропись темперой и клеевая техника для синих
участков фресок. В «сметах» XVII века никогда не забывался «клей рыбий в краску лазорь».
Сурик и киноварь разводились на конопляном масле и «белой нефти».
Ярославские мастера знали, что краски грубого помола довольно непрочны, поэтому их
тщательно просеивали через «решета» и «сита» и затем «распускали в кадях». Вместо
палитры ярославцы использовали «ложки», «ковши», «плошки», «ставцы». Кисти
приготовлялись самими художниками из «хвостов беличьих», «крыл лебяжьих», «перьев
гусиных и журавлиных».
С большой тщательностью приготовлялась для живописи поверхность стен. Для
штукатурки использовали «добрую», хранившуюся несколько лет в бочках старую известь.
Иногда ее
привозили из очень отдаленных мест. Для получения гладкой поверхности стен сырую
штукатурку обрабатывали «кожами яловичьими» и «ветошками», трещины и расселины в
стенах предварительно заливали смолой.
Многие краски для стенописей исстари добывались в самом Ярославле, например,
свинцовые белила, охра-слизуха, обыкновенная лазорь, ярь-медянка (зеленая краска).
Некоторые доставлялись сюда из далеких уголков Руси: черлень псковская, уральская
горная зелень (из малахита), земляное чернило (из сланца).
Химический анализ стенописей обнаружил здесь много дорогих иностранных красок:
«празелень немецкую», «охру грецкую», «веницейскую желть» (продукт вулканического
извержения Везувия), «веницейский бакан» (натуральный итальянский кармин),
«веницейский голубец», обладавший превосходным ярко-голубым цветом, и так называемый
«крутик», или синель (сине-черную краску с металлическим блеском), привозившуюся с
Каспийского моря.
В работе помимо художников принимали участие «левкащики», составлявшие
штукатурный грунт, перед нанесением которого «для крепости» в стену вбивались крупные
гвозди с широкими шляпками; в старинных сметах упоминаются также «ярыжные»,
постоянно подносившие воду, и рабочие-краскотеры. Сами художники делились на 3
категории. Были среди них «знаменщики», рисовавшие образцы на бумаге и затем
переносившие их на штукатурку, были соответственно «иконники» и «травщики».
Руководящая роль в росписях принадлежала знаменщикам. Они были авторами общего
замысла — росписи, виртуозно наносили рисунок на поверхность стен иногда кистью, иногда
при помощи «припороха», а затем углубляли контур каким-нибудь твердым предметом,
делали так называемую «графью».
Собственно «иконники» делились на две категории, писавшие «личное» (лица, ноги и
руки) и «доличное» (одежды) «Травщики» украшали отдельные элементы росписи
орнаментом.
Ярославские стенописи XVII века, создававшиеся вдали от царского и патриаршего
двора, чаще всего по заказу посадско-ремесленного и купеческого люда, отчетливо отразили
в своей форме и содержании мирские вкусы заказчиков. В этих стенописях нашли отражение
те глубокие социальные сдвиги, которые обусловили кризис средневекового христианского
мировоззрения.
Изгнание польско-шведских интервентов, в котором Ярославль принял самое активное
участие, и огромный патриотический подъем в начале XVII столетия оставили глубокий след
в народном сознании. Даже в консервативном церковном искусстве сюжеты христианской
мифологии глубоко переосмысливаются. Основной акцент в них делается не на «чудесах»
религиозных мифов, а на моментах, лишенных религиозного содержания. Ярославские
художники обогатили традиционную библейскую тематику элементами национального быта.
Они стали изображать на фресках жатву, пахоту, охоту, строительство деревянных срубов,
народные пиры и свадьбы. Они одели простолюдинов в библейских сценах в крестьянские
рубахи, подпоясанные кушаками, и русские порты из цветной набойки, а грозных библейских
царей — в одежды московского двора времен Алексея Михайловича.
Народные вкусы и эстетические идеалы выразились у ярославцев в повышенной
декоративности, в звонких, непосредственно найденных, но гармоничных красках, в умении
украшать одежды персонажей, архитектуру и утварь затейливым народным узором.
Орнамент — одно из ярких явлений в ярославской фреске, придающих ей глубокое
национальное своеобразие и самобытность.
Вышедшие из народной среды, люди начитанные, любознательные, с большим
