– В некоторых культурах люди верят, что эго человека живет в коленях. Мы стольким им обязаны. Они везде тебя носят, благодаря им ты делаешь каждый шаг, – пояснила она и осторожно подула на операционные шрамы, – иногда твои колени слабеют, потому что ты влюблен или напуган…
Он весело улыбнулся.
– Да, пожалуй, так оно и есть.
Он с удовольствием проводил с ней время. Она ему нравилась. Возможно, только чересчур увлекалась эзотерикой, но он мог легко закрыть на это глаза. В этом вопросе он был весьма демократичным.
Правда, он постоянно спрашивал себя, насколько долго ему позволят пробыть с Ингой. Когда ей придется умереть? Рано или поздно они обнаружат его новую личину, это лишь вопрос времени. Возможно, они уже все знают. Да, он уничтожил их орудие. Но Тумм был лишь крошечным винтиком. Он был не в курсе мотивов своего заказчика. Возможно, они его даже не интересовали.
За всем стоял Серкан Шмидтли, это было совершенно ясно Штайнхаузену, который теперь называл себя Гроссманном. Но почему Шмидтли это делал? Почему убивал влюбленных в него женщин? Просто хотел показать, что каждый раз знал, где он? Или Серкан хотел заманить его к себе? В пещеру льва?
Серкан был хитрой тварью. Он держал чувства под контролем и не совершал сумасбродных поступков под влиянием эмоций. У Серкана, насколько ему было известно, всегда был план.
Он не считал за людей типов вроде Тумма. Они были лишь пешками в большой игре. Пушечное мясо, которое даже не знало, за что умирает.
Дуэль была лишь в удовольствие, когда противники были друг друга достойны. Равны по силе. Люди вроде этого Тумма не приносили никакого удовлетворения. Но Серкан бросал ему настоящий вызов.
Теперь они с Ингой вместе слушали Дилана и исследовали тела друг друга. Потом она читала ему стихи, сидя голой среди белых отельных подушек. Сначала авторства этих поэтов из Рурской области, которых она так чтила. Потом наконец два собственных – она призналась в этом с покрасневшими от стыда щеками.
Сперва задача казалась невыполнимой. Он почти отчаялся. Веллер не находил абсолютно никаких фотографий Штайнхаузена. Не помог даже поиск в «Гугле», а он нередко бывал результативнее полицейских баз данных.
Он еще раз поговорил с Кирстин де Боек, которая с любовью взяла на себя заботу о сыне подруги. Веллер надеялся, что она сможет вспомнить какую-нибудь вечеринку, чей-нибудь день рождения, где присутствовал Штайнхаузен и где его фотографировали. Но тщетно. Она не оставила ему надежды.
– Они оба были не слишком общительными, а с тех пор, как Эши связалась с этим богатеем, она от всех отдалилась.
Веллер уже хотел сдаться, но вдруг, в туалете, его посетило озарение.
Конечно! Многочисленные камеры наблюдения в пентхаусе Штайнхаузена должны были делать и фотографии. Шанс, что на них можно было увидеть и самого убийцу, казался Веллеру вполне реальным.
Веллер позвонил Чарли Тикеттеру. Компьютерному специалисту из криминального отдела Остфризии пришлось прервать игру на гитаре. Домашний врач посоветовал ему освоить музыкальный инструмент, чтобы успокаивать нервы. Сначала Тикеттер попытался играть на саксофоне, но жена и соседи быстро объединились и заставили его прекратить. Его учебные часы были невыносимы. Своего рода фонетическое загрязнение окружающей среды.
Звуки гитары были тише, и на ней он упражнялся регулярно, но не долго – стальные струны слишком врезались в нежные кончики пальцев. Ему было стыдно в этом признаться, но так оно и было.
– Ясно, – сказал Тикеттер, – камеры вели запись, и передавали информацию на интернет-сайт. Я могу проследить путь отправки, а потом мы можем посмотреть информацию с сайта.
Все это показалось Веллеру даже слишком простым.
– А если сайт закрыт? – спросил он.
Эта мысль развеселила Тикеттера.
– Алло? Это я, Чарли Тикеттер. Если я что-то и умею, то именно это. Я вскрыл или обошел сотни паролей. Это, так сказать, моя специальность.
– Но почему, – спросил Веллер, – никому раньше не пришло в голову пойти по этому пути?
– Это казалось неважным. Об этом никто не спрашивал.
– Когда я получу результаты, Чарли?
– А когда тебе нужно?
– Вчера.
– Ну хорошо. Завтра. Я дам знать, как только что-нибудь найду.
Веллер больше не мог сидеть и ждать. Он чувствовал, что должен поехать к Анне Катрине, и немедленно.
Веллер поехал на аэродром за Дайхом. Припарковался между сходнями и самолетным ангаром. Потом направился в темноту, по узкой дорожке мимо овец. Он освещал путь фонариком мобильного, чтобы хоть что-то видеть. Это привлекло некоторых животных. Черная овца, почти незаметная среди множества белых, преградила ему путь.
Сильный ливень начался почти одновременно с ее блеяньем, словно овца подала небу команду. Веллер спрятал мобильный в карман, чтобы защитить его от тяжелых капель.
В ангаре было пусто, но горел свет. Веллер сел в одно из пляжных кресел, установленных для ожидающих, и начал нервно качать ногой.
– Ау! – крикнул он. – Есть здесь кто-нибудь?
Из туалета вышла женщина лет пятидесяти. Она окинула его взглядом, подошла к автомату со сладостями и купила «Марс». Потом спросила:
