– Он получил новое имя, доктор Вольфганг Штайнхаузен, и снова внедрился в преступную организацию. И теперь информирует о ней прокуратуру, своего руководящего офицера или кого бы там ни было.
Анна Катрина кивнула. Веллер перешел к сути:
– И Уббо обо всем этом знал.
Анна Катрина закашлялась, словно проглотила водку только теперь.
– Как он мог так поступить со мной? – спросила она, и на ее лице снова отразилось бездонное разочарование.
Веллер выступил в защиту Уббо:
– Он наверняка хотел как лучше. Хотел защитить тебя…
– Но защитил убийцу моего отца, – парировала Анна Катрина. Она спорила с такой жесткостью, словно ее подвергли мгновенной заморозке. В глазах появился лихорадочный блеск, но не из-за алкоголя, а из-за зародившейся жажды борьбы. – Нужно было пристрелить его тогда, на Шпикероге. Но я, к сожалению, прострелила ему только колено.
Хозяин, который выглядел так, будто знал толк в хорошей еде, невольно услышал ее слова и покосился на телефон. Он задался вопросом, обсуждают ли они какой-нибудь фильм или ему следует позвонить в полицию. Потом он налил себе водки.
– У тебя есть фотография? – спросила Анна Катрина. – Как он теперь выглядит?
Веллер уставился на барную стойку.
– Тикеттер занимается этим вопросом. Проверяет камеры наблюдения…
Ответ вызвал у Анны Катрины уважение. Веллер наслаждался ее благодарным взглядом.
– Я доберусь до него, Франк… Доберусь…
– Мы доберемся до него, Анна. Мы.
– Тебе лучше в этом не участвовать.
– Я не могу. Я твой муж.
Она восприняла это как само собой разумеющееся, подмигнула ему и спросила:
– Мы знаем того, кто должен организовать передачу денег?
– Десяти миллионов?
Хозяин резко переменился. Он постарался как следует запомнить их лица. «Когда-нибудь, – подумал он, – я увижу в криминальной хронике их фотографии. Возможно, за информацию пообещают вознаграждение, и оно достанется мне».
– Погромче, Франк. Нас еще не все услышали. Например, я уверена, парочке за капитанским столиком это тоже ужасно интересно.
– Я думаю, – прошептал Веллер, – этим займется Хуберкран.
Это понравилось Анне Катрине.
– Наш французский коллега, который так любит рыбу?
– Ага. Я его видел. Его и еще двух типов. Одного из них я знаю по курсам повышения квалификации. Он должен будет разыскать цель… Как я слышал.
– Хочешь сказать, ты можешь узнать у Хуберкрана, где и когда будет происходить передача денег?
У Веллера неприятно сжался живот.
– И что тогда, Анна?
– Уверена, он тоже будет при этом присутствовать.
Веллер закивал головой.
– Да, хорошо. Допустим. И что?
– Я изыму его из обращения.
Веллер замолчал и сделал еще глоток чая, который уже почти остыл.
– Это станет бесповоротным концом нашей полицейской карьеры.
Она упрямо кивнула:
– Да, я тоже так думаю. Но прежде, чем ты снова введешь в игру рыбную лавку в Норддайхе, которую мы откроем на моле, давай сперва сделаем нашу работу.
Они пришли к согласию и съели по порции прекрасного рыбного супа, который согрел их изнутри не меньше, чем мысли о том, что они наконец разделаются с убийцей отца Анны Катрины.
Когда они вышли из «Компаса», дождь прекратился. Над ними простиралось ясное звездное небо, и оно поддерживало твердость духа, стоило поднять глаза.
Больше всего Анне Катрине хотелось переночевать с Веллером прямо на берегу, на улице. Сейчас ей хотелось побыть с силами природы. Когда все становилось таким сложным и безумным, близость моря была ей особенно необходима. Она чувствовала, что оно очищает ее, и делает незначительными столько проблем, мнимо важных и раздутых. Но было слишком холодно, и ветер был слишком резким.
Они без труда нашли в отеле «Упстальсбум» комнату с балконом. Оттуда было видно кусочек моря и кафе «Пудинг». Они обнялись и какое-то время просто стояли молча. Потом, зайдя внутрь, Анна Катрина сказала:
– Просто представь, что он убил твоего отца.
Веллер искал в мини-баре пиво.
– Нет, Анна, лучше мне такого не представлять. Потому что я боюсь, что был бы ему благодарен и стыдился бы этого всю свою жизнь.
На следующее утро небо было чисто-голубым, не считая нескольких облачков. Солнце светило в комнату сквозь занавески и разбудило обоих.
Анне Катрине казалось немыслимым положить в рот хоть кусочек, но Веллер настоял: арендовать комнату с завтраком и ничего не съесть приравнивается к нарушению закона области.
Она согласилась выпить кофе, но потом, увидев, как Веллер ест яичницу с беконом и копченого угря, попробовала немного мюсли с йогуртом. Затем внезапно заказала омлет с грибами, луком и сыром и предалась обжорству, словно могла заполнить внутреннюю пустоту круассанами с джемом.
Перед таким количеством съеденного спасовал даже Веллер.
Они совершили прогулку вдоль волн. Дождь деформировал побережье. Из-за капель в песке появились миллиарды крошечных кратеров. Лишь у самой кромки воды, где они шли, волны снова выровняли песок.
Объемные клубы пены лежали у их ног, словно упавшие облака. Под лучами солнца пузырьки сияли всеми цветами радуги.
