Теперь по радио сообщили о проведенных научных исследованиях, что на руководящих должностях в Германии значительно больше людей с аристократическими фамилиями вроде Кёниг, Кайзер, Граф и Грос, чем с простонародными фамилиями Бауер, Кнехт, Мюллер, Бэкер или Кляйн.
Сильвия Хоппе открыла дверь, чтобы забрать дела.
Веллер прислушался к радиоприемнику. Очевидно, фамилии были не так уж неважны для карьеры. Видимо, они могли сыграть в жизни человека большую роль.
– Господи, – возмутилась Сильвия, – что за чушь!
– Ты про дела или про фамилии?
– Про фамилии. Вчера я уже читала про это. И задалась вопросом, где мое место в этом списке. Хоппе. Это хорошо или плохо?
– Интересно, Дикманн стала начальницей благодаря или вопреки своей фамилии? – ухмыльнулся Руперт.
– Возможно, потому, что ее имя напоминает о шоколадках, которые теперь нельзя называть «голова негра», – рассмеялась Сильвия Хоппе.
Веллер спросил:
– Ты знаешь, где Анна? По-прежнему у дракона?
Сильвия Хоппе покачала головой.
– Нет, точно нет. Я только что оттуда. Атмосфера там напряженная, но Анны Катрины я не видела.
Белокурая женщина была одиночкой, это он понял сразу. Она не входила ни в одну группировку. Ни в секретную службу, ни в известную террористическую группировку. Похоже, чемодан попал к ней случайно, и теперь она затеяла собственную игру. Подобные партии бывали опасными. Работали вне иерархии. Вне правил. Без связей. Из-за этого-то ее и было сложно поймать.
Отдельные люди постоянно пытались выйти из системы и обрести самостоятельность. Осведомители, которые основывали и финансировали собственные террористические группировки, чтобы наблюдать за ними. Он встречал несколько таких «рикошетчиков». Но у них у всех была похожая предыстория, прошлое, которое делало их уязвимыми – можно было отследить его нити и поймать их.
Эта белокурая женщина с пламенем возле шеи – точно не профессионал. Новичок. Хоть и чертовски хороший.
За последние недели он посетил все мероприятия по женскому боксу в радиусе двухсот пятидесяти километров. Стал настоящим специалистом и даже начал получать от этого удовольствие. Но той блондинки нигде так и не увидел.
Вряд ли эта необычная татуировка была приклеена лишь на время, чтобы направить на ложный след. Она не могла предвидеть, что Тийс Кремер попадет в аварию именно в этот день. Или она преследовала его уже давно? Возможно, авария была спровоцирована?
Он погладил Ингу по лицу. Она заснула на диване с томиком стихов. В окно светило солнце, а по подоконнику топтался туда-сюда ворон, заглядывая в квартиру, словно жилец, забывший ключи.
Он испек яблочный пирог, и в доме стоял приятный аромат. Они жили, словно завтрашнего дня не существовало. Ни обязанностей, ни других людей.
Анна Катрина горько рыдала. Но при этом в ней росло неукротимое желание преодолеть это испытание хотя бы ради того, чтобы попросить потом прощения у Уббо Гейде. Обидеть его теперь казалось ей сродни танцам на могиле собственного отца.
Машина резко затормозила. Ее отбросило в угол, и она больно ударилась плечом. Послышались чьи-то шаги по гравию, и дверь открылась.
Там, в сверкающем свете, стояли трое мужчин. Двоих она уже знала, а третий был лет на десять старше их, в кобальтово-синем старомодном костюме с желтым кожаным галстуком.
Двое мужчин залезли в салон, чтобы забрать ее.
– Это незаконное лишение свободы, – твердо и деловито сказала она. Этими словами она пыталась как-то восстановить реальность, хотя бы для себя. Она не была больна, а они не были персоналом больницы – она была главным комиссаром, а они – бандитами. В лучшем случае. Еще можно было сказать, что они – преступники, а она – жертва.
Нет, она не хотела быть жертвой!
В салоне было недостаточно места, чтобы в одиночку бороться с двумя. Каждый из мужчин сосредоточился на одной из ее рук, они хотели взять ее под контроль и вытащить наружу.
Более неосторожного она ударила ногой в ребро, и он сразу начал задыхаться. Он смотрел на нее неверящим взглядом и ощупывал обеими руками пораженное место, своей растерянностью дав ей возможность нанести удар в нос.
Голова парня с треском откинулась назад, и он ударился об машину. У него из носа потекла кровь.
Второй всем весом навалился на Анну Катрину и вжал ее в сиденье. Он дыхнул ей в лицо запахом табака.
Тот, которому она сломала ребро и расквасила нос, ругался:
– Проклятая стерва!
Анне Катрине удалось подобрать ноги и захватить ими своего противника. Тот принялся судорожно хватать ртом воздух и размахивать руками, словно пытался улететь прочь. У него покраснело лицо. Он явно был не в лучшей форме.
Очевидно, оба не были опасными противниками.
И тут в салон залез мужчина в забавном костюме и с ужасным галстуком. Держа в руке шприц, он покачал головой и схватил Анну Катрину за левую руку. Он сказал:
– Что за балаган…
А потом вонзил иглу в ее тело.
Она почувствовала, как в нее проникает препарат. Потом ей стало жарко.
