Серкан хотел протянуть ему фотографию, но Кхалид не смог ее взять. Руки и пальцы вдруг перестали слушаться. Что-то парализовало его, словно воздух вдруг сделался тяжелым, как свинец. Движения стали натужными, медленными, словно воздух обрел вязкость и пленил Кхалида. Даже повернуть голову удавалось с трудом.
Серкан положил фотографию, не взятую Кхалидом, на стол, между стаканами с чаем. Сгустившийся воздух явно его не коснулся. Он высоко поднял брови.
– Какая-то проблема?
Кхалиду было тяжело даже говорить.
– Н… Нет… Все в порядке. Я только…
– Что?
Кхалид не знал, как долго длилось его молчание. Он не мог ни посмотреть на фотографию, ни взять ее в руки. И выглядел последним идиотом. Что теперь о нем подумает Серкан? Он упускает шанс, которого ждал так долго. Он хотел стать первой фигурой в окружении Серкана! Он столько времени стремился к этому мгновению, и смерть Тумма так резко приблизила его к цели.
Владимир и Борис с удовольствием бы поспешили исполнять поручение. Он же, напротив, выглядел абсолютно беспомощным. Но при этом он не мог уступить поручение русским. Ситуация становилась все сложнее.
Он не знал, что и думать, но вдруг почувствовал, что его мысли направляет и оценивает некая божественная сила.
– Я… Я… – залепетал он. – Кажется, я отравился.
Серкан Шмидтли рассмеялся и отклонился далеко назад, словно старался держаться от Кхалида как можно дальше.
– Этот кишечный вирус, который сейчас ходит?
Кхалиду вдруг стало еще хуже. Если бы у него действительно был вирус, он бы никогда не пошел к Серкану без предупреждения. Он не хотел быть виноватым в том, что на следующий день шефу станет плохо.
Из-за резинового воздуха он даже не мог успокоить Серкана жестом. Рука просто не поднималась.
– Нет-нет… Орешки! Я очень люблю орешки и, видимо, съел испорченный.
– Орешки?
– Да, орешки.
– Может, лучше поручить дело кому-нибудь еще?
Это был шок. Воздушный пузырь из клея, окруживший Кхалида, лопнул, словно кто-то проткнул его иглой. Он снова смог двигаться. Не глядя схватил фотографию и быстро вскочил, словно испугался, что ее отберут.
– Нет, – решительно заявил он, – нет, не нужно.
Ни в коем случае нельзя допустить, чтобы это поручили Владимиру и Борису Кусликам.
Рита Грендель понятия не имела, куда запропастилась Анна Катрина, но рассказала, что у них с мужем тоже начались проблемы с желудком.
Веллер набрал номер Моники Таппер. Следующей в списке была Мелани Вайс. Возможно, подруги знали, где может быть Анна Катрина.
Руперта забавляло, что Веллер разыскивает собственную жену, и он наслаждался тем, что знает больше Веллера. Какое-то время он наблюдал, как коллега тщетно пытается дозвониться до Анны Катрины, и складывал перед собой гору из арахисовых очистков.
– Если честно, – сказал Руперт, отправляя в рот очередной орешек, – я не хочу знать, что именно сейчас делает моя Беата – основывает со своей матерью тайный гимнастический союз или тестирует диету на кремовых тортах. Я просто рад, что не имею к этому отношения. Наша соседка готовит ужасный компот из биоморкови… Иногда рано утром жена сидит с ним в саду и медитирует.
Он постучал себя указательным пальцем по лбу. И с довольным видом продолжил раскалывать орехи.
– Спасибо, Руперт, но я ищу свою жену, а не твою.
Руперт сменил тему:
– Думаешь, этот доктор Кайзер стал статс-секретарем, или как это там называется, только из-за фамилии? Получается, в этой теории что-то есть? И вообще, такую фамилию носить куда приятнее, чем, например, Мист или Шлюпфер [15]…
Веллер с грохотом поставил кружку на стол.
– Сейчас это меня совершенно не интересует, но получается, Нюссен [16] тоже стал большой шишкой из-за фамилии, или как?
Руперт оглядел свой пакетик с орешками и ухмыльнулся.
– Да, возможно. Во всяком случае, она звучит вкусно. Напоминает о Рождестве. А может быть, этот Тумм убил себя только из-за своей нелепой фамилии.
– Лучше помолчи, Руперт, – проворчал Веллер. – Он себя не убивал!
– Это не дает тебе права затыкать меня!
– Прости, это все из-за того, что я не знаю, где Анна.
Руперт откинулся назад и бросил испорченный орешек в мусорную корзину. Но тот попал в край и со звоном отскочил от него.
– Я не хотел тебе говорить, но раз ты так просишь, придется рассказать тебе горькую правду, как мужчина мужчине.
Веллер посмотрел на Руперта. Тот продолжил:
– Однажды это происходит со всеми. Даже в самых лучших браках.
– Да что, черт побери, такое?!
– Я видел, как твоя Анна Катрина уходила с двумя молодыми парнями.
– Что? Как уходила?
Руперт встал, пнул ногой испорченный орешек и изобразил женскую походку. Покачивать бедрами оказалось больно – сразу заныл крестцово-подвздошный сустав. Он схватился за спину и скривился. А потом с усмешкой сказал:
– Это были два молокососа, из тех парней, что так нравятся женщинам, с дурацкими прическами и многозначительным взглядом. Он как бы говорит: «
– И куда она шла с этими типами?
– Да здесь, по коридору.
– Ну и куда они направлялись?
