Тем сильнее удивляло Веллера, что именно этот человек, который отзывался на гордую фамилию Фогельвейде, из-за чего коллеги прозвали его Вальтером [17], хотя на самом деле его звали Иоганнес, поступил так жестоко именно в случае Анны Катрины.
Веллер позвонил ему, и он сразу подошел к телефону. Фогельвейде не признавал своей вины, отговариваясь тем, что ему было не обязательно лично разговаривать с Анной Катриной и он не эксперт в психиатрии. В таких случаях он должен полагаться на заключение. Иначе никак, а этот профессор Лемпински – настоящий корифей в своей области, у него множество публикаций, и он очень востребован в качестве судебного эксперта.
Во время разговора Веллер начал искать в интернете информацию о профессоре Лемпински.
– Значит, вы руководствовались исключительно заключением?
– Конечно, господин Веллер. И поверьте, это пойдет вашей супруге только на пользу.
– А если заключение – вздор? Получается, по сути, он подписывает не заключение, а приговор.
– Нет, приговор выношу я. Прекрасно понимаю ваше негодование, господин Веллер, но никто не хотел ничего плохого ни вам, ни вашей жене.
– Тогда скажите хотя бы, где она сейчас, чтобы я смог ее навестить.
– К сожалению, я просто подписываю направление в клинику и не уточняю, куда именно, чтобы не возникло конфликта интересов. Для таких пациентов нужно подбирать подходящее место. В данном случае эксперт воспользовался правом выдвигать кандидатов.
На сайте Лемпински Веллер увидел объявление о цикле лекций профессора о булимии. Уже сегодня вечером он будет выступать в городской библиотеке Бад-Цвишенана.
– Да, спасибо за помощь, – поблагодарил Веллер и положил трубку.
На трассе между Аурихом и Бад-Цвишенаном стояло четыре знака предупреждения о контроле скорости. Веллер промчался мимо каждого из них. Он превышал скорость на тридцать-сорок километров в час.
Библиотека живописно стояла на берегу моря в окружении старых деревьев. Веллер поймал профессора Лемпински перед лекцией.
У Лемпински были умные, но усталые глаза и приятный голос. Казалось, ему едва исполнилось пятьдесят, в то время как на самом деле было уже около шестидесяти пяти. Он высоко поднял меховой воротник кожаного пальто, чтобы сохранить в тепле уши.
Местный книготорговец устанавливал еще один стол для книг возле входа. Позднее профессор Лемпински будет подписывать здесь свой новый бестселлер.
Недолгая беседа между Веллером и Лемпински состоялась возле приоткрытой входной двери, на которой висел плакат с большой фотографией Лемпински, сообщающий о лекции.
Продавец книг кивнул Веллеру и махнул рукой Лемпински. Очевидно, они уже были знакомы.
– Франк Веллер, криминальная полиция Остфризии. Вы написали заключение о моей жене, Анне Катрине Клаазен. Меня очень интересует, как вам это удалось, ни разу не поговорив с ней лично. Неужели вы, отчаянная голова, обладаете даром ясновидения или умеете устанавливать диагноз на расстоянии? Или у вас в ухе сидит маленький человечек и нашептывает вам эти знания по ночам во сне? Или они вам просто приснились?
Веллер злился на себя. Он делал все совершенно неправильно. Так он ничего не добьется от этого человека. И еще во время собственной речи он понял, что пытается не склонить его на свою сторону, а просто напугать. Хочет показать ему, что Анна Катрина не одинока, и узнать о месте ее пребывания.
– Ваша супруга, господин Веллер, живет в систематизированном бреду. И вредит этим в первую очередь себе. Она верит, что умерший убийца ее отца ведет разгульную жизнь за счет государства. Разумеется, она была у меня на приеме! Мы с ней поговорили и даже предприняли попытку лечения. Но она быстро встроила меня в свою параноидную систему бредовых идей. Я сразу превратился в злодея и был вписан в пространный сценарий тайного заговора. С вами это тоже рано или поздно случится, господин Веллер, поверьте мне. В конце концов она окажется со своими умершим отцом против целого мира, и все мы станем участниками заговора. Вы, господин Веллер, так же как я, госпожа Дикманн или статс-секретарь Кайзер, на которого она, кстати, напала лично. Она находится – и это должно заставить вас задуматься, – в круговороте фантазий и эмоциональных вспышек. Было бы безответственностью позволить ей и дальше носить оружие. И поэтому в своем заключении я был вынужден…
Веллер резко схватил профессора Лемпински за запястье и крепко сжал его:
– Где находится моя жена?
Профессор Лемпински высокомерно улыбнулся:
– Вот видите? Уже началось. Она даже не сказала вам, куда ее увезли. Не дала о себе знать. Она давно погрязла в собственных вымыслах. Вот-вот из разряда друзей и союзников вы перейдете в ряды врагов. Поэтому она вам больше ничего не рассказывает. Это все – элементы ее болезни. Она давно считает, что ведет борьбу против всех.
Каждое слово профессора поражало Веллера, словно прицельный удар в висок, подбородок или гортань. Он стоял на лестнице, чувствуя слабость в ногах, и боялся, что сейчас упадет.
Профессор Лемпински пожал Веллеру руку, коротко кивнул ему и зашел в библиотеку.
