Накинув потрёпанную куртку, Лёша вышел из дома. Внимание сразу привлекла толпа, которая стояла у соседнего подъезда. Он пригляделся: это были не просто засидевшиеся на лавочке пьянчуги, в толпе также были женщины и дети. Что может так заинтересовать людей в столь ранний час? Лёша подошёл к ним. Они окружили распластанное на земле тело, очевидно, выпавшее из окна. Район состоял в основном из пятиэтажек, но и такой высоты хватает, чтобы разбиться насмерть. Зеваки переговаривались между собой, делая предположения о том, был ли это несчастный случай или самоубийство, дети плакали. И не удивительно: вывернутая от удара челюсть, пробитая голова, неправильное положение ног и рук в суставах – всё это живо отпечатывается в сознании ребёнка, который шёл с мамой в детский сад. Жаль, что любопытство последней взяло верх, и она подошла посмотреть, что же случилось.
– В «скорую» звонили? – громко спросил Лёша, чтобы быть услышанным среди беспорядочных разговоров и плача.
– «Скорая» здесь уже ничем не поможет, внучок, – ответила старушка в платке – мать несчастного.
– «Скорую» вызывают не только для того, чтобы кого-то спасти. Они также диагностируют смерть и увозят тело. Или лучше, чтобы он тут лежал у всех на виду?
– Звонили. Сказали, что приедут, как освободятся.
– Ему работу долго не давали, наверное сам решил со всем покончить, – сказал усатый мужчина, держа в руках шапку.
– Да выпал он, как пить дать! Я вчера видел, как они вдвоём с Серёгой за бутылкой ходили! – не унимался полный дядька с большим красным носом.
– Может он вообще… – начала было говорить женщина, которую за подол тянул плачущий мальчик, но её перебил Лёша.
– Женщина, вы куда шли? В детский сад? Вот и идите. Разве не видите, что у вас ребёнок плачет? Не задумывались о том, что детям не стоит видеть обезображенные трупы с утра пораньше? Разве не понимаете, что он эту картину на всю жизнь запомнит? – не выдержал юноша.
– Во-во, а я сразу им сказал, но кто меня слушать будет? – вставил красноносый.
– А вы тут для чего стоите? На работу не опоздаете? Уже без пяти девять. Идите, идите, тут и без вас разберутся, когда приедет «скорая».
Толпа нехотя разбрелась. У тела осталась лишь старушка в платке. Утирая слёзы с морщинистых щёк, она находилась в растерянности. Лёша взял всё в свои руки.
– Поднимитесь домой и возьмите какую-нибудь ткань. Хотя бы тело накроем.
Пока бабушка несла ткань, Лёша позвонил в «скорую» и напомнил о происшествии. Накрыв тело белой простынёй, сказал старушке ждать машину и пошёл в школу.
На учёбе Кристина вновь не оставляла попыток заполучить внимание Лёши. Во время литературы девушка особенно часто оглядывалась на него и, написав что-то на бумажке, попросила соседа передать ту на задние парты. Но никто не хотел участвовать в этой затее. Предназначалось бы послание кому-нибудь другому, тогда оно бы дошло до своего адресата, но не в ситуации с Алексеем. Не встретив поддержки, она скомкала лист. Выждав, когда учительница повернулась к доске спиной, Кристина бросила бумажку прямо на последнюю парту. Класс затаил дыхание. Парень, старательно переписывающий информацию с доски, просто скинул посторонний предмет на пол, даже не развернув. Девушку не устроил такой расклад. Она сделала вторую попытку и третью, но каждый раз записки оказывались на полу. Когда на парту прилетел четвёртый по счету комок бумаги, Лёша не выдержал и кинул ручку в голову Крис. Та застряла в хвостике между дредами и по классу пробежали смешки.
– Что случилось? Что вас так развеселило в биографии великого классика? – не понимала учительница.
– Все хорошо, просто у нас в классе урод, ой, простите, удод завёлся. Видите, как перо торчит? – съязвил Лёша, показав пальцем на Крис.
«Перо» зафиксировалось вертикально и, правда, чем-то напоминало хохолок птицы удод.
– Кристина, не балуйся с канцелярией, – сказала преподаватель и продолжила урок.
Девушка быстро вынула ручку и, покраснев, сделала вид, что читает учебник. Лёша усмехнулся. Он был доволен своей маленькой победой.
Возвращаясь домой, Румянцев проходил мимо подъезда, где утром видел тело. На скамейке сидела уже знакомая бабушка. Она положила руки на колени и смотрела куда-то перед собой. Когда Лёша подошёл ближе и понял, почему она не уходит. Труп по-прежнему лежал, покрытый белой простынёй.
– Не приехали, бабуль?
– Нет, милок. Жду, – механически ответила она, не поворачивая головы.
Лёша позвонил в скорую ещё раз и напомнил, что тело лежит уже шесть часов.
– Молодой человек! Я же вам сказала – ожидайте! У нас живые в госпитализации нуждаются, так что машин пока нет. Как кто-то освободиться, я сразу сообщу информацию.
Лёша взорвался. Высказав всё, что он думает об этой ситуации и наорав благим матом на диспетчера, он незамедлительно потребовал машину.
– Это всё потому что у нас не самый престижный район? Даже если мы с краю, это не значит, что с нами можно обращаться как с отбросами общества. У вас есть полчаса или я обращусь в специальные службы, и всё ваше отделение уволят нахрен. – припугнул диспетчера Лёша.
