В течение следующих дней жизнь Ланы напоминала спектакль. Как будто она участвовала в бесконечной импровизации, оставаясь в образе с утра до вечера, прикидываясь кем-то другим. Правда, фокус был в том, что Лана прикидывалась
«Глубокий вдох, плечи вниз, улыбаемся широко», – каждый раз перед прослушиванием Лана, будто мантру, повторяла советы Отто. Теперь они снова пригодились. Лана играла прежнюю себя – ту, какой была несколько дней назад. Играла так, что никто не догадывался, что ее сердце разбито, а сама она в отчаянии и безмерно страдает.
Мне часто приходит в голову, что жизнь – это спектакль, а все окружающее – лишь декорации. Имитация реальности, не более. И только когда смерть отбирает любимого человека или существо, с наших глаз спадает пелена, и мы видим, насколько искусственно все, что нас окружает. Виртуальная реальность, в которой мы обитаем.
Внезапно становится ясно, что жизнь – штука хрупкая и не длится вечно; будущего не существует, и наши поступки не имеют значения. В отчаянии мы воздеваем руки к небу, воем и кричим, а потом в какой-то момент все равно чистим зубы, едим и одеваемся. И как бы тошно ни было внутри, мы повторяем привычные рутинные действия, как заводные игрушки. Потихоньку нас снова убаюкивает иллюзия, и мы забываем, что все это лишь спектакль, в котором каждому отведена своя роль. И так до тех пор, пока следующая трагедия не прервет наш сон.
Очнувшись от забытья, Лана особенно остро осознала, что все ее отношения были лишь видимостью, ее улыбки – фальшивыми, а игра – бездарной. К счастью, никто ничего не заметил. Больше всего ранило то, как легко оказалось обмануть Джейсона. Лана не сомневалась: муж сразу почувствует ее боль, поймет, насколько трудно ей даются самые простые действия – пройти мимо него, перекинуться парой фраз. Как страшно смотреть ему в глаза. Ведь Джейсон тут же прочтет все чувства Ланы в ее взгляде!
Ничего Джейсон не прочел.
Лана задумалась. «Неужели он всегда был таким? Настолько равнодушным? Наверное, считает меня круглой дурой. Видно, у него совсем нет совести…»
Но вдруг – Лана не исключала такую возможность – совесть Джейсона чиста, потому что он
Не зря следующие несколько дней она старалась меня избегать. Не брала трубку, когда я звонил, а на мои текстовые сообщения приходили односложные ответы. Я все понимал. Не забывайте, мы с Ланой были очень близки, и я знал, что творится у нее в голове.
Конечно, Лана пожалела, что рассказала мне об измене мужа – и тем самым сделала ее реальной. А теперь, вывалив на меня все свои подозрения и обиду, решила оставить тяжелую ношу у меня в квартире и забыть эту историю.
К счастью, я был рядом, чтобы напомнить.
С того момента, как я ступил на Ауру, стало ясно, что Лана меня избегает. В манере ее поведения чувствовалась некая отстраненность. Холодок, не заметный постороннему глазу, однако я ощутил его тут же.
Я пошел к себе в комнату разложить вещи. Мне там очень нравилось: выцветшие зеленые обои, мебель из сосны, кровать с четырьмя столбиками. В комнате пахло старым деревом, камнем и свежим бельем. Я много лет останавливался именно в ней, нарочно оставляя частички себя – любимые книги на полках, лосьон после бритья, солнцезащитный крем, очки для плавания, шорты. Все это преданно меня дожидалось.
Разобрав вещи, я задумался, как вести себя дальше. И решил, что лучше всего откровенно поговорить с Ланой и напомнить ей истинную цель нашей поездки. Я заготовил небольшую речь, дабы призвать подругу не прятать голову в песок и вернуться к реальности.
Я пытался поговорить с ней весь вечер, но Лана ни на миг не оставалась одна. Без сомнений, она меня избегала. В наш первый вечер на Ауре я внимательно за ней следил. Изучал ее, пытался угадать мысли. Неужели эта женщина всего три дня назад рыдала на моем диване? А теперь недрогнувшей рукой вонзает нож – нет, не в сердце мужа, в жареное мясо, чтобы отрезать супругу очередной кусок. Да еще с такой убедительной, искренней улыбкой, с таким умиротворенным и счастливым выражением лица, что даже я чуть не поверил.
Способность Ланы отрицать очевидное просто поражала. Если б я не вмешался, скорее всего, она спокойно проводила бы выходные, словно ничего не произошло. Зато Кейт, казалось, лезла из кожи вон, желая спровоцировать скандал. Она потеряла всякую осмотрительность. Взять хотя бы историю с кристаллом.
После ужина мы сидели вокруг костра, и вдруг Кейт резко вскочила с кресла со словами:
– А где кристалл Агати?
Лана замялась.
– Агати уже легла. Может, потом?
– Нет! Мне очень срочно! Я тихонько зайду к ней и возьму кристалл. Я ее не разбужу.
