– И что делать? – пробормотал кто-то из воинов.
– Сомкнуть щиты! – рявкнул Симеон. – Держитесь до последнего.
В полусотне шагов от живой стены серокожие чудовища разбежались в разные стороны. Один с силой врезался в щит совсем рядом с Кочаном. Стена щитов содрогнулась от удара, а Кочану чуть не вывихнуло плечо. Воины-ягуары, подбадривая себя криками, удержали щиты на месте. Серокожий взвыл и начал царапать щиты огромными острыми когтями.
Симеон высунул руку поверх щитов и оторвал чудовищу голову. Обезглавленная туша повалилась на землю.
Второй монстр, проломив заслон, растоптал двоих воинов и рассек пополам третьего. Симеон запустил в чудовище оторванной головой его собрата, и серокожий упал на колени. Скожит схватил костяной щит, бросился к монстру и, изрыгая замысловатые проклятья, забил его до смерти.
– Нам хана, – пробормотал боец рядом с Кочаном.
– Ни фига, отобьемся! – крикнул Виллем, вспрыгивая на бортик фонтана. – Закрыть прореху! Не расслабляться! Главное, чтобы Бершад пропускал их небольшими группами, а уж Симеон с ними разделается.
– А то, – кивнул Симеон, с хрустом размял шею и перехватил щит поудобнее, как дубинку.
Джолан долго сидел в одиночестве, прислушиваясь к рокоту неболётов и крикам.
Потом в лабораторию вошел аколит и просипел:
– Следуй за мной.
Джолана привели к Озирису Варду, на самый верхний этаж Башни Короля, в круглый зал с панорамными окнами толстого стекла. Повсюду были расставлены телескопы.
– Добро пожаловать в мою обсерваторию, – сказал Вард.
Джолан не ответил.
– Давай-ка мы с тобой посмотрим, как уничтожают Воинство Ягуаров, – продолжил Вард. – Поначалу им удавалось отбиваться, но теперь ситуация изменилась. Вот, взгляни в этот телескоп.
Джолан посмотрел в окуляр и ужаснулся.
Воины-ягуары с боем прорвались в город, но попали в окружение на площади и теперь, прикрываясь щитами, отчаянно оборонялись от аколитов, которые высаживались с неболётов. Десятки трупов уже усеивали площадь. Может быть, среди погибших был Оромир или Виллем…
Три аколита врезались в стену щитов. Симеон сразу уничтожил одного, но оставшиеся разорвали пятерых бойцов.
Огражденный щитами круг неумолимо уменьшался. Воины жались друг к другу, занимая места погибших товарищей.
Серокрылая кочевница устремилась прямо к неболёту, но в нее полетел гряд катапультных болтов. Дракониха увернулась, и болты не попали в цель, лишь один скользнул вдоль хребта и вспорол чешуйчатую шкуру, оставив глубокий кровавый след от лопаток до хвоста.
Долго так продолжаться не могло, а без помощи Бершада и кочевницы воинам не выстоять.
– Им грозит верная смерть, – сказал Озирис. – Но я могу их спасти. Разблокируй аппарат на руке Эшлин, и я позволю всем бойцам покинуть город.
Джолан до боли сжал кулаки:
– Я не верю, что ты сдержишь свое слово.
– Джолан, я высоко ценю и твой ум, и твои достижения. Мне не хочется, чтобы все эти воины погибли. Все, что мне нужно, – это возможность управлять аппаратом Эшлин.
Прекрасно понимая, что Озирис лжет, Джолан вспомнил его слова: «Рано или поздно сдаются все».
Да, Эшлин будет долго терпеть пытки – дни, а может, даже и недели, но в конце концов она не выдержит. Вард пугал Джолана уничтожением Воинства Ягуаров, чтобы как можно скорее получить доступ к аппарату Эшлин. Так или иначе ему это удастся, ведь это просто вопрос времени.
Но если Джолан будет рядом и сможет подсоединить астролябию к системе, у Эшлин появится шанс освободиться. Один-единственный шанс.
– Ладно, – прошептал Джолан. – Я разблокирую систему.
– Очень мудрое решение, – кивнул Озирис.
Джолан лихорадочно придумывал объяснение своим дальнейшим действиям. Времени на размышления не оставалось. Проще всего было сказать, что именно ему понадобится, а потом как-нибудь замаскировать свои истинные намерения.
– На мосту у нас была астролябия. Чтобы разблокировать аппарат, мне нужно находиться в непосредственной близости от Эшлин и подключить астролябию к кольцам на ее руке. Мы создали своего рода спаренное устройство.
– Мне не доставили никакой астролябии.
Джолан сообразил, что Вард пытается поймать его на лжи, и упрямо стоял на своем:
– Меня приволокли сюда на случай, если я вдруг окажусь чем-то полезен, а все наши устройства оставили на мосту? Озирис, мы с тобой умные люди, не надо меня дурить. Без астролябии я не смогу ничего разблокировать.
– То есть, если астролябия будет уничтожена или утеряна, вы больше никогда не сможете включить аппарат? По-моему, это очень рискованный подход.
– А по-моему, вполне объяснимый, – заявил Джолан, чтобы потянуть время.
– Никаких разумных объяснений здесь быть не может.
«Придумай же хоть что-нибудь!» – мысленно подстегнул себя Джолан.
