Выстрелы прекратились. Мой щит перестал мерцать и более-менее восстановился. Парни и мужики растерянно переглядывались. На лицах большинства из них был суеверный ужас. Один из разбойников, вислощёкий здоровяк, с одышкой и пухлыми белыми руками, шагнул назад, бросил арбалет и меч далеко вперёд, почти мне под ноги, быстро глянул на Главного, затем на меня.
– Я пас! Слышь, мелкий! Мне проблемы не нужны!
Он медленно, так, чтоб я видел, повернул ко мне открытые ладони и сделал ещё шаг от меня и в сторону. Трое мужиков, которые стояли рядом с ним, затравленно переглянулись. Главарь бросил на них косой взгляд, зло сощурился, шумно рыча выдохнул, перевёл арбалет, молча разрядил толстяку в шею и как ни в чём ни бывало быстро, в одно движение, его перезарядил.
Болт вошёл в тело толстяка с каким-то чавканьем, пробил его навылет и воткнулся в дерево за его спиной. Толстяк схватился за шею обеими руками, словно пытался остановить кровь, захрипел, захлёбываясь алой пеной, и с шумом повалился на бок. Разбойники, которые стояли рядом с ним, вздрогнули, чуть расступились и, один за другим, опасливо подняли на меня арбалеты.
– Нечестно выходит!
Главный вдруг сделал лёгкий, танцующий, шаг в сторону, совершенно неожиданный для человека его возраста и комплекции. Как я и думал, передо мной был очень и очень опытный лидер и боец, возможно даже бывший военный.
Я помедлил, стараясь понять, что же он задумал, на всякий случай чуть отступил и прислушался к себе. Мерцание моего щита мне не нравилось. До смерти толстяка, мне почему-то казалось, что их арбалеты и луки бьют намного слабей.
– Убирай эту штуку и давай по-честному! Один на один! Ты и я! – Главный вновь хищно, по-звериному, мне оскалился и сделал ещё один танцующий шаг. – Или ты трус? Маменькин сыночек, поди?! Как мужик сражайся! Мечом, ножом, а не этими…, фокусами!
Он вдруг как-то по-особенному, но как бы мимоходом, так, чтобы не привлечь моё внимание, глянул на Гадкого и тот, не говоря ни слова, быстро шагнул назад и в сторону и оказался за ним. На лице Главного, глубоко-глубоко под ледяной маской, промелькнуло облегчение. Я никак не мог понять, что же связывало, что вообще могло связывать, этих двоих.
На подначки Главного отвечать я не стал, хоть они меня слегка и разозлили. Нет ничего глупее, чем принимать навязанные тебе правила игры. Маг – не воин. С мечом в руках я бы проиграл после одного-двух взмахов, если бы мне, конечно, дали сделать хотя бы их.
Я, наконец, восстановил и даже чуть усилил свой щит, улучил момент и мельком глянул на Злату. Она каким-то чудом нашла в себе силы подняться, стояла, смотрела на меня, пыталась что-то сказать и не могла. В её глазах были слёзы, но слёзы не страха, а сострадания и сочувствия. Она понимала меня, несмотря ни на что, видела во мне ребёнка.
– Не мать, но близкая… – Главный перехватил мой взгляд, вдруг бросил арбалет, как молния рванулся к Злате, ухватил её за волосы, встал за ней и прижал к её горлу меч. – Убирай щит, Светлячок! Рука дрогнуть может!
Он, с холодным, расчётливым, спокойствием, прижал меч крепче. Злата испуганно вскрикнула, дёрнулась, по её шее, алыми каплями, покатилась кровь.
Я не двигался, молчал и лихорадочно просчитывал ситуацию. Ошибка привычки к одиночеству дорого мне обошлась. Я не привык заботиться о ком-либо, кроме себя. О безопасности Златы я просто забыл. Теперь что-либо делать было уже поздно: я не смог бы накрыть щитом только её. Кроме того, я видимо случайно приписал своему врагу благородство, хотя об этой ошибке учитель меня предупреждал в своё время не раз и не два. Это был наш бой, так я считал. Втягивать в него беззащитную женщину было бесчестно.
– Тронешь её и урода за тобой я убью следующим.
Я зажёг над рукой шарик огня, чтобы показать, что не блефую и не шучу.
Сила внутри меня была в ярости, и я уже едва мог её сдержать. «Убей его!», – кричала она мне, – «Убей его и всех остальных прямо сейчас!». Шар огня над моей ладонью раздувался, светился ярко-белым, искрился, полыхал и потрескивал. Я, кажется, тратил больше энергии не на поддержание собственного заклинания, а на его ограничение, сдерживание. Никогда прежде моя магия так себя не вела.
Главный взглянул мне в глаза, нервно на мой огненный шар и чуть отодвинул меч от шеи Златы. С его слабым местом я не ошибся, так же, как и он с моим. Разбойники испуганно переглядывались, многие, после небольших колебаний, опускали оружие и, пользуясь моментом, отступали от нас обоих всё дальше и дальше в лес.
– Они близко…, близко…, Тесак, я боюсь… – вдруг истерично-плаксиво промямлил Гадкий, озираясь по сторонам, на трупы, и тоже чуть отступил, показавшись мне из-за спины Главного, по щекам у него текли слёзы. Я естественно тут же нацелил своё заклинание на него. Главный скрипнул зубами и зло прищурился. Гадкий замер и с ужасом уставился на меня и мой огненный шар. – Брат, отпусти её! Светлячки не ходят по одному! Они уже идут! Слышишь?! Отпусти её! Отпусти! Отпусти! Отпусти!
