– Кстати, ты знаешь, что этим утром я встречался с Патриком Колдером? Он посылает наилучшие пожелания, – детектив взглянул на Хамера, стоявшего у двери. Внезапно лицо Хамера побледнело.
– Правда? – только и удалось ему выдавить из себя.
– Да, – ответил Кирби, собирая свои вещи. – Не знал, что вы знакомы.
– Очень поверхностно, – ответил Хамер, пока они ждали, когда лифт приедет с первого этажа. – Мы познакомились на благотворительном вечере, как это обычно и бывает. Патрик появляется на всех мероприятиях.
Когда приехал лифт, они зашли в него и в молчании поехали вниз, а затем пожелали друг другу спокойной ночи. Хамер вышел через главный вход, а Кирби на мгновение притормозил, гадая, что это только что произошло. У него не было причин сомневаться, что Хамер виделся с Колдером всего раз или два, просто странно, что раньше он этого не упоминал. Но называть друг друга по имени? Возможно, таким образом Колдер предупреждал Кирби, чтобы тот не лез не в свое дело, но реакция начальника и то, что тот тоже назвал Колдера по имени, говорили, что здесь не все так просто.
Кирби вышел через черный вход на парковку. Здесь было чертовски холодно, особенно после напоминавшего сауну офиса. Погруженный в свои мысли, детектив поехал на лодку. Он не мог представить себе, чтобы Колдер стал гадить на собственном же пороге, если можно так выразиться. Возможно, он решил, что сможет заставить колесики расследования крутиться быстрее, если упомянет имя Хамера. Насколько Кирби знал, Хамер был честным человеком.
Детектив прошел под железнодорожной аркой, где был припаркован «Ситроен SM». Возможно, он поедет на нем утром к матери. Поедет рано, без предупреждения – и постарается понять, что же с ней на самом деле происходит.
Он остановился на причале и подавил порыв оставить «Корсу» открытой в надежде, что кто-то украдет ее. Когда детектив подошел к лодке, его взгляд привлекла баржа Изабель, и он представил себе ее, сидящую внутри, такую теплую и прекрасную. Нехотя и не без усилий он поборол желание примчаться к ней, запрыгнув вместо этого на свою лодку.
Оказавшись внутри, он открыл пиво и разогрел суп. Он думал об Эне. Что такого она сделала, чтобы спровоцировать подобное нападение, и почему это произошло сейчас? Он спросил себя, может ли это быть неким посланием или предупреждением, но если так, то кому оно предназначено? Ее мобильный телефон все еще не был найден, но записи звонков указывали на то, что она разговаривала с кем-то в день исчезновения. Ей позвонили с неопределяемого временного номера, а затем она, возможно, по какой-то причине отключила телефон, потому что с этого момента никаких действий с ним не производилось.
Кирби сидел на маленькой кухне и ел суп, разложив перед собой копии писем, найденных в квартире Эны. Это были письма обеспокоенных родственников своим близким, находившимся в больнице, – ничего необычного, просто знак, что жизнь идет своим чередом во внешнем мире, куда адресат, как они надеялись, однажды вернется.
«Где теперь все эти люди?» – гадал Кирби. Их любимые выписались из «Блэквотер» в лучшем состоянии, чем когда попали туда? Хорошо ли с ними обращалась Эна? Он на это надеялся, но в голове звучали слова Карен МакБрайд: «
