Что ж, Эрвин движется в верном направлении. И Нур одобрительно кивнул. И себе сказал: «Если бы «всего лишь»! Впереди такое обострение этого вселенского противостояния! А запустит его в нашем регионе Галактики Ефремов. Придётся не только побеждать, но и терять. Самое тяжкое и больное…».
Эрвин угадал эмоцию Нура. И уже не торопился поднять «Парус».
– Отец, ты говорил о своей установке переноса личности в живую ткань зёрен лотоса. Установка не может быть разрушена взрывом Фаэтона. А в ней – информация обо всём населении нашей первой, родной планеты. Опыт можно повторить. Или нельзя?
Нур встрепенулся. О, это мысль! И вовремя повторённая. Раса фаэтов, почти исчезнувшая, будет крайне в самый раз. Но Кею интересовало другое.
– Нам показали Землю… Планету в виде кольца вокруг звезды. Такое на самом деле?
Гайянку волнуют вопросы истинности видимого. Видимости-невидимости, верности-искажённости. Унаследовала «сказочный» стиль мышления? Фаэтам лучше других известно, что двухмерность, как и трёхмерность – результат особенностей восприятия. Возможно, гайяне способны воспринять и четырёхмерное пространство. Кея пока не созрела. А с Вёльвом не было достаточно обстоятельных бесед. Мы мало знаем друг о друге. Как и о себе тоже.
Видимость-невидимость…
Необходимость скрыть внутреннюю перестройку осложнила переход в иное состояние. Делать такое впервые – сверхтяжело. Настройка вызвала неожиданные следствия. Следствие сверхчувствительности. Мощный догоняющий импульс от Ефремова. Иван Антонович сам не понял, как и что произошло.
Он не успел сказать всего, что хотел перед расставанием. А сейчас, уяснив, что Нур слышит его, смутился тем, что не оказался готов. Но тем и лучше, решил Нур. И попросил у Ивана Антоновича разрешения передать его слова всему экипажу. Ефремов согласился без колебаний.
– Мне дано было увидеть и узнать многое. И могу уверенно заявить – и буду заявлять где только возможно! – лучшее мироустройство человеческое в Арде Айлийюн! Если есть смысл говорить о рае земном – он у вас.
Но я боюсь! Вы занялись переустройством планетного социума. Дело может разобщить вас и размыть сложившиеся устои. И тогда Вселенная потеряет наидрагоценнейшее украшение в своей короне. А вы покинете Корону Мира.
На Земле моей хорошие люди при прощании говорят:
– Берегите себя!
Это – к вам. Я полюбил фаэтов и Расу Стрельца. Наверное, им не надо никому подражать. Даже вам, айлы. Они ведь тоже из Короны.
И – я понял, почему у этих трёх звёзд такая сложная судьба. Они и есть Корона Мира, и украшение Вселенной. А за Корону – вечная борьба под лунами. Вам ли бояться конца Света? Страх – таким, как я…
На прощание Ефремов сказал то, что не успел сказать лично Нуру. И что сейчас достигло только его сознания:
«Благодарен я тебе и айлам так, что и словом не выразить! Но, надеюсь, будет возможность. Наш последний разговор… До меня дошло! Тьма – не то, что я думал. Она – всё то, что бездуховно. Тьма – это прежде всего туман иллюзий. Это искушения, которые кажутся счастьем. Свет Солнца – тоже элемент Тьмы. Ибо он убеждает, что жизнь зависит от него. Свет, противостоящий Тьме – не материя. Истинный Свет! Ложные представления о мире и о себе – это и есть Тьма. Густая Туманность… Она-то и материализуется в Зло многоликое. Дзульма – всего лишь ипостась, одна из масок…
Молчание длилось долго. Кея расстроилась так, что слёзы потекли по посиневшим щекам. Нур, чтобы снять наплыв печали и подбодрить Ивана Антоновича, сказал:
– Только, Иван Антонович, не создавай оперативных отрядов. Пусть сложится единое братство, корректируемое своим Советом.
И связь с Анахатой прервалась.
– Всё. Будем считать слова остающегося напутствием нам, странникам.
Но следствия внутренней настройки Нура на том не закончились.
В рубку вошла громадная Книга. Развёрнутая, шелестящая страницами на невидимом и неслышимом ветру. И Нур решился показать явленный образ бесконечной Книги всем.
И мгновенно шелест страниц заполнил помещения виманы. А Нур узнавал строки из написанных им на Земле книг малых. Строка за строкой, книга за книгой… Не быстро, но и не медленно. А так, чтобы всякий смотрящий успел увидеть и усвоить, понять.
А некоторые слова и строки выделены, пылают алым цветом. Горящие буквы больно жгут, слова прознают пространство сердца. След на судьбе Валерия – он же след на судьбе Нура. Наир, оперативник отряда «Чандра», в этом не замешан. Пусть светлых строк и больше, – но смогут ли они перевесить тяжесть алых?
Но вопрос – неужели есть запрет на перемену текста внутри Текста самой Книги? Ведь тот текст, который мой – он не из вечности, а из времени? А временное всё подлежит переменам.
Кроме Азхары, наличие горящих алым огнём строк в Книге никого не обеспокоило. И это правильно. Всех интересует суть видения. А тут сразу и Большая Книга, и Контекст, и Пси-фактор – все воедино сплелись в больные вопросы, не дававшие покоя две жизни.
– Нур… Не пора ли открыть смысл?
Кто спросил? Но неважно… Нур ответил:
