Мешками и рюкзаками с провизией занялся Демьян. Дамы взялись за изучение кухонного отсека. Эрвин и Эрланг погрузились в систему управления виманой. Нур бродил по кораблю, заблокировав сознание от всех и стараясь избежать проникающего взгляда Азхары. Она предчувствует, но не понимает пока. Не воспринимает. Знать ей до свершения нельзя.
Ночь прошла без сна.
– Крепко строили предки, – с восхищением объявил Эрвин, – Корабль к старту готов! Но я не знаю, хватит ли нам запасов продовольствия и воды. И будет ли возможность пополнить их в пути.
«Корабль»! – слово ударило Нура в солнечное сплетение, даже дыхание перехватило.
– А всё будет чудесно! – уверенно заявила Кея, вертя в руках непонятное приспособление из кухонного набора.
Демьян, закончив работу над продскладом, посмотрел на Нура с подозрением и сказал:
– Да вся наша жизнь – сказочная игра. Цепь чудес. Череда исполняемых желаний. Оторвёмся от Туманности и убедимся. В очередной раз.
Эрвин и Эрланг разом обратили взгляды на Нура. И холодные, рациональные фаэты рассчитывают на содействие чуда, понял он. Несмотря на уверенность в древней земной технике. В душе они желают, чтобы главную ответственность за успех предстоящего приключения взял на себя айл Нур. Некуда бежать айлу Нуру от предопределённой ответственности! Не пройдёт мимо чаша сия!
Экипаж расположился в рубке. Эрвин в кресле пилота действовал необъяснимо. Народ, и без того растерянный от неопределённости предстоящего, наблюдал за ним с непониманием и опаской. Да и сам он действовал с неприсущей фаэтам эмоциональностью.
«Пусть каждый приступит к своей задаче… Раньше я не могу. Потому что раньше – слишком просто».
Экипаж молчал. А Эрвин, выбрав из набора посуды для пилотов бронзовый на вид кубок, наполнил его водой. И, показав всем заранее приготовленный камешек, бросил его в кубок. Раздался звук бульканья, странно отрезонировавший гулким эхом.
– Что ты делаешь? Что это значит? – насторожённо спросил Демьян.
– Древний ритуал, – ответил Эрвин, горящими солнечным огнём глазами смотря куда-то в известное только ему пространство, – Его применяли фаэты и люди, путешествующие в виманах. Он нашёл отражение и в восточной поэзии землян. Камень брошенный в кубок на исходе ночи, обозначает начало активных действий. Скатерти сворачиваются, караван покидает оазис.
Он потянулся рукой к рукоятке включения стартового двигателя, но замер. По рубке прокатился звон, сходный со звуком литавр. Затем на передней плоскости рубки вспыхнуло трёхмерное изображение трёх звёзд и прозвучал незнакомый никому твёрдый голос:
– Фаэты мечтают о другой Цитадели. Слово, сокрушённое практикой… Бастион! – знак активной защиты! Но не укрытие от угрозы, не подвал для трусливых крыс. А, может быть, еще и место для хранения наивысших достижений вашей культуры. И учебный центр…
Звёзды на видео мигнули, по рубке прошла сиреневая волна света. И возникла новая картинка, тоже знакомая, со звездой в центре. Альфа Эридана…
– Ахир-ан-нахр… Конец реки… Уберите острые углы из своего колючего самосознания. Голубая, очень яркая и приятная звезда. А рядом – посмотрите! – яркая зелёная. Ещё приятней. Не так разве, Нур? Ты уже не Капитан? Почему фаэт в кресле? Ты сделал выбор?
Фиргун! Нур от радости расплылся в улыбке. Чакравартин не предполагал. Он знал! Это не прямая передача. Запись. Ответить не получится.
И вот, перед глазами развернулась панорама планеты, распростёртой кольцом вокруг зелёной звезды. Кольцо, украшенное реками, лесами, горами и морями…
Ещё удар литаврами, и кольцо свернулось в шар, подобный земному. Высокие горы, окутанные во все мыслимые оттенки зелёного. Чёрно-зелёные тени глубоких ущелий и крутых склонов, голубовато-зелёные и лиловато-зелёные освещённые скалы и долины, аквамариновые снега на вершинах и плоскогорьях, жёлто-зелёные, выжженные горячим светилом участки… Малахитовые речки бежали вниз, к невидимым за хребтами озёрам и морям.
Покрытая круглыми холмами равнина до края моря – словно блестящий лист зелёного железа.
Синие деревья с густой листвой, поляны расцвели пурпурными полосами и пятнами неведомых кустов и трав. А из глубины аметистового неба льётся могучий поток золотисто-зелёных лучей.
Звезда с обилием циркония. Обе планеты получают энергию, сравнимую с земной, даваемой Солнцем. Толщина атмосферы, состав, количество воды – как на Земле.
Высшей жизни нет на обеих. Уже нет?
Кея, в неподвижности выслушав прокатившиеся по рубке слова и посмотрев на изображения, воскликнула:
– Это дедушка Фиргун! Жалко, Ефремова с нами нет. Фиргун для него показал бы, как там люди живут. И мне интересно.
И снова, как бы отвечая Кее, голос сказал:
– По приватному заказу… По тайному желанию…
На месте космически-планетных ландшафтов явился голографический портрет неизвестного человека, исполненный в очень живой технологии. Нур не удержался и прокомментировал его вслух цитатой из ефремовской «Туманности Андромеды»:
