Трудно сказать, что произошло в душе этой женщины, но преступление что-то сдвинуло в ее сознании, заставило по-новому взглянуть и на своего дружка, и на себя самое. Она пишет о Борисе, который вырос у нее на глазах, вспоминает недолгие счастливые дни его семьи, невольно сравнивая жизнь Наташи с собственной: Чувствуется, как с каждой страницей растет в ней уверенность в себе, она словно бы освобождается от страха перед Лугининым. Таисия пишет о том, какими мелкими и ничтожными кажутся ей теперь ее собственные страхи и несчастья по сравнению с горем Наташи.
Дело было передано на доследование.
Все происшедшее оказалось тяжелым ударом и для Анны Ивановны. Получив от Таисии письмо, она поняла, что та никуда не уезжала, что она в городе. Отправилась на поиски. И нашла.
Во время доследования Таисия повторила все, что написала в письме. Более того, у нее хватило духу настоять на своих показаниях и при очной ставке с Лугининым. Не поколебалась она и на судебном процессе.
Вот, собственно, и вся история. Как и прежде, живут на улице Боцманской те же люди, но теперь — притихшие от горя, постаревшие. Теперь их четверо — Наташа, с дочкой и Анна Ивановна с мужем. Степан Емельянович, как и прежде, бегает иногда за флакушками, делится с Анной Ивановной, но пьют они уже не для радости, пьют, чтобы хоть на время заглушить в себе этот незатихающий крик боли и отчаяния. Впрочем, они никогда не пили для радости, так же как и Лугинин, Таисия.
Лугинин... Вряд ли в его преступлении нужно винить только водку — она тоже следствие. А началось все с того, что ему было неинтересно среди людей. Неинтересны были дела, которыми приходилось заниматься, работа, которую он иногда выполнял. Духовная пустота привела к тому, что обычные человеческие качества, человеческие достоинства потеряли для него всякую ценность. Вот фраза, которую как-то обронила Анна Ивановна, рассказывая следователю о Лугинине: «Никуда не ходил, никого не любил. Только Тасю ревновал».
Именно так: он не любил ее, только ревновал. На любовь у него не хватало душевных сил.
Есть такое выражение — «заразительный смех». Между прочим, заразительным может быть не только смех, но и подозрительность, зависть, злоба. Так ли уж редки случаи, когда сильный человек, уверенный в своей правоте, в самом себе, заражает окружающих своей уверенностью, оптимизмом? Вот в семье появляется молодая невестка — неунывающая хохотушка, отчаянная выдумщица и озорница. И происходит вроде бы странная вещь — меняется внутренний психологический климат семьи, люди чаще смеются, шутят, разыгрывают друг друга. Вот старая, прожившая большую и трудную жизнь женщина приезжает в семью сына и своей добротой, верой в добро прекращает ссоры, недоразумения между супругами. Она заражает их своим достоинством, мужеством.
А здесь в семье появился Лугинин. Он был сильнее характером, чем другие. Прошло совсем немного времени — и люди, живущие с ним под одной крышей, оказались зараженными его недоброжелательностью, равнодушием. А пьянство без повода, от скуки завершило дело. Всего этого могло не быть, если бы Лугинин получил хоть какой-нибудь отпор. Пусть слабый, соизмеримый с духовными силами хозяев, пусть бы это было обыкновенное неприятие! Но между Лугининым и Анной Ивановной, между Лугининым и Грошовым не возникло даже отчуждения.
Борис оставался трезвым, когда все пили, — и на душу Лугинина ложился мутный осадок ущемленности. Борис шел с Наташей в кино, когда Лугинин колотил пьяную Тасю, — и еще один слой. Из-за стены, где жил Борис, слышался детский смех, в то время как Лугинин, белый от бешенства, метался по дому и окрестностям, разыскивая подружку. Борис приходил с работы усталый, но радостный — его ждали, к нему бросались навстречу. Лугинин приходил неизвестно откуда, злой и настороженный. Борису объявляли благодарности на работе, и он радовался как ребенок, потому что видел: он нужен людям, его работа нравится. А Лугинин в очередной раз возвращался домой с зажатыми в кулаке немногими рублями, полученными при расчете. И новые, новые слои злобной мути оседали в его душе.
Рано или поздно его ненависть все равно выплеснулась бы. Не сегодня, так завтра, послезавтра... На случайного прохожего, знакомого, на человека, с которым он жил под одной крышей, как она выплеснулась на Бориса — первого, кто посмел дать ему отпор. Конечно, худшего могло и не быть, все могло кончиться бранью, угрозами, дракой в конце концов... Но на этот раз случилось худшее — погиб хороший человек.
Окончить девятый класс Иван не успел. Помешали события, круто изменившие его жизнь. Когда однажды весенним утром он пришел в школу (как раз предстояла контрольная по английскому языку), его встретили два милиционера. Ему предъявили обвинение в ограблении магазина. Ограбление было крупное, поэтому судьбу нескольких подростков решал не районный народный суд, а областной.
