— Обязательно. Если у вас больше нет вопросов...
Иван хорошо понимал этого парня с его развязностью, неуверенностью, с этим почти нервозным стремлением побыстрее закончить разговор. Иван видел, что у Олега попросту нет опыта общения с незнакомыми людьми, а хулиганский опыт здесь явно не подходил. Иван встречал таких ребят, был один такой и в их компании. Тот плохо кончил. Как и этот, он был слишком слаб, чтобы самому порвать с тем окружением, в котором оказался. Попади, к примеру, он в секцию велосипедистов — и занимался бы спортом. Чемпионом, конечно, не стал бы — характером слаб, но ведь не всем чемпионами становиться.
— Думаю, что я понял тебя, Олег.
— Очень даже интересно!
— Ну, раз интересно... Человек ты, конечно, неважный, слабый. У товарищей авторитетом не пользуешься. Но самолюбивый, даже тщеславный. А перед тем, как очередную пакость совершить, трусишь. Верно? Но совершаешь. Что делать: откажешься — друзья засмеют. Вот и приходится... Ты, конечно, не дурак, но тебе мало понять что-нибудь, тебе на своей шкуре прочувствовать надо. А в итоге все идет к одному... Вот ты сейчас слушаешь меня и не веришь, подвоха ждешь. А напрасно. Я ведь был там, куда ты на всех парах мчишься, могу тебе все как есть рассказать. Думаешь, там есть дружба, взаимовыручка, поддержка? Нет, ничего этого и в помине нет. Да и сейчас у вас разве дружба? Одна только видимость. Оттуда тоже не все людьми выходят. При случае какой-нибудь тип за кусок хлеба на тебя с ножом пойдет. Насмотрелся я на все это. Сыт по горло. И поверь мне — уж ты-то будешь там иметь бледный вид, это точно. А ты попадешь туда, если не бросишь свои дурацкие затеи.
— Так ведь не всерьез все это... шутки. Ну, может, не совсем удачные...
— Нет, об этом и не думай. Все это шутки, пока лет тебе мало. Пройдет еще год-другой, и за эти же самые «шутки» ты получишь полный срок. После этого трудно будет к людям вернуться, ох как трудно, можешь мне поверить. А всю жизнь по задворкам маяться...
— Авось до этого не дойдет.
— Дай бог. Вот ты сейчас вроде поверил мне, пойдешь за мной, если позову. Но позовет тебя завтра вор, скажет что-нибудь о «дружбе» — и ты за ним пойдешь. Послушай меня, парень, кончай. Хватит.
Иван и не надеялся, что первый разговор даст серьезные результаты. Был и второй разговор, когда мать позвонила: Олег после короткого перерыва за старое взялся. Был и третий разговор. Но Иван понимал: одними разговорами делу не поможешь. Как бы ни относился к их встречам Олег, все равно со своими друзьями он проводит гораздо больше времени. И, даже не соглашаясь в чем-то с ними, он будет делать все для того, чтобы заслужить их одобрение. Парня надо было устраивать на работу. Влияние хорошего рабочего коллектива всегда сильнее, устойчивее, чем это вечернее «общение» в подъездах домов. Когда Олег не без помощи Ивана поступил на завод, перевоспитание пошло гораздо быстрее. Появились новые интересы, заботы, общественные поручения, новые друзья. С прежними приятелями он теперь встречался неохотно, старался побыстрее распрощаться. Их насмешки уже не трогали его, как прежде: теперь у него было что противопоставить и выпивкам, и «шуткам», которые часто заканчивались в отделении милиции. А остальное было делом времени.
Недавно в бригаду к Ивану Немировскому пришел молодой парень. Работу он знал, дисциплину соблюдал, нарушений не допускал. Единственным его недостатком было то, что, управившись со своими обязанностями, он отходил в сторонку и спокойно выкуривал сигарету. Не от лени он это делал — просто считал, что имеет право на короткую передышку, пока другие делают свое дело.
— Говорю как-то ему, — рассказывает Иван. — Петя, ну что же ты стоишь? Помоги вальцовщику, запарился человек... Пожал плечами, подошел, помог. Причем так помог, что со стороны сразу было видно, кто на своем месте работает, а кто помогает. А не скажешь — не подойдет. Будет стоять и смотреть. Человек, холодный к делу, понимаете?
— И что же, тот парень остался у вас?
— Остался. Работа, если это настоящая работа, сдирает с человека все лишнее. Самомнение, чувство превосходства отваливаются, как короста. С тем парнем вот какая история получилась. Пришлось ему как-то тяжело. Вижу — запарывается, не успевает. Кто-то из ребят кинулся было помочь, но я остановил. Подожди, говорю, посмотрим, что дальше будет. Вижу — начинает поглядывать на ребят, помощи ждет. А ребята стоят, курят, его вроде и не видят. Все. И не понадобилось больше нравоучений. Нельзя у нас быть чужаком. Не получится. Тут вопрос ставится ребром: или человеку нравится наш климат, или нет. Если не нравится — он должен уйти.
— Но почему? Если такой человек выполняет необходимый минимум работы, справляется со своими обязанностями, то что ему мешает?
