Князь Нарцисс сказал бы, что добропорядочную женщину нельзя хватать за руки, нельзя кричать на неё… Но кто сказал, что великая княжна Сибилла Изидор — добропорядочная женщина?! Кто сказал, что она ведёт себя так, как должна вести себя добропорядочная женщина?! Нет, дело совсем не в этом. Актеон, пожалуй, позволил себе схватить её за руки, если бы она была добропорядочной, правильной, такой, какой должна быть женщина в её положении… Дело было совершенно не в том, на что мог бы подумать Нарцисс. Дело было в уважении, которое она внушала. Дело было в той власти, которую Сибилла просто излучала, которую олицетворяла собой. Власти скорее языческой богини, нежели человека, нежели женщины, которая была великой княжной дома Изидор.
— Кто она? — спрашивает Актеон.
Любая из тётушек сказала бы, что наследный князь напрочь забывает про все приличия. Про то, что он должен поблагодарить тётушку Сибиллу за заботу о нём, про то, что он должен дождаться, пока она ответит что-то на это, а только потом спрашивать, кто его невеста. Мирьям или Птолема вообще загрызли бы его своими нравоучениями, которые не прекращались, пожалуй, ни на минуту с самых похорон. И как только Юмелия с ними уживалась?.. Как только не желала убить?.. Актеону кажется, что если бы ему приходилось постоянно жить в окружении этих безмозглых куриц, он бы уже давно не выдержал и попытался бы убить хотя бы одну из них. А может быть, и обеих. Чтобы не делали жизнь других людей в Дараре столь невыносимой или даже просто неприятной. Чтобы не мешали жить тем, кто только начинает познавать мир, только начинает понимать Ибере, только начинает чувствовать его… Разве есть какой-то прок от тех, кто только всем мешает? Разве есть какой-то прок от завистливых, ограниченных существ, которые ничего дальше своего носа не видят?..
Впрочем, Сибилла — вовсе не Птолема и не Мирьям. Она куда умнее, куда мудрее, чем они. И эти глупые правила поведения для неё мало что могут значить. Во всяком случае, Актеону теперь остаётся надеяться только на это. Надеяться на то, что Сибилла человек куда более понимающий, чем её глупые ворчливые кузины, не знающие, над кем бы поиздеваться, чтобы только повысить свою самооценку. Надеяться, что Сибилла не станет расстраиваться из-за несоблюдения каких-то идиотских правил, от соблюдения которых никому не было пользы или вреда. Иначе императрица не выбрала бы её главой княжеского рода, входящего в состав великих дворянских домов… И, пожалуй, где-то в глубине души наследный князь всё ещё надеется на то, что княжна усмехнётся и скажет, что просто пошутила, что никакой невесты нет. И никогда не будет. И что никакой невесты и быть не может.
Но Сибилла ничего не говорит.
Актеон заранее не любит эту девушку. Он заранее готов её проклинать и ненавидеть. Как она смела так бесцеремонно вторгаться в его жизнь, рушить сложившийся уклад? Кто она была такая, что врывалась в его судьбу так скоро? И Актеон не может быть уверен в том, что ему не захочется причинить ей боль, не захочется отравить ей жизнь за то, что она портит жизнь ему. Актеон бы убил её, если бы только имел на это право. Но этого права он не имеет — он наследный князь, и за такой его необдуманный поступок будет отвечать весь его род. И Сибилла тоже.
Актеону хочется, чтобы происходящее оказалось лишь дурным сном. Хочется, чтобы он побыстрее проснулся, и оказалось, что никакой невесты нет и в помине. Что это просто его фантазии. И ничего больше. Ничего, что могло бы как-то повлиять на его жизнь. Ничего, что значило бы для него хоть что-то.
Сибилла — Актеон не заметил, когда она успела подойти к нему так близко — прижимает свой палец к его губам и улыбается. В этот момент молодому князю кажется, что она чем-то напоминает кошку. Кошку, что ласкается к людям только тогда, когда ей самой этого хочется. Кошку, которая может очень больно оцарапать, если наступить ей на хвост или просто разозлить. Желтоглазую, чёрную, с мягкой шелковистой шерстью, по которой так хочется провести рукой… Символ несчастий, приносящий радость и иногда боль или раздражение.
— Ты всё увидишь сам! — говорит княжна всё с той же улыбкой. — Нарцисс вот-вот должен её привезти в Дарар!
Она берёт его за руку и тащит куда-то через весь сад, а потом заставляет подняться по лестнице в свои верхние покои — там Актеон не был ещё ни разу в своей жизни. Белая сорочка, которая надета на Сибиллу, промокла насквозь. И Актеон очень старается сейчас не смотреть на княжну. А она подводит его к зарешеченному окну. Наследный князь не сразу понимает, чего именно Сибилла от него хочет.
Через эту решётку видно всё, что происходит внизу. Должно быть, Сибилле нравилось подходить к ней и наблюдать за тем, как жили представители её рода, когда считали, что она того не видит. Через эту решётку виден коридор в замке Дарара — с мраморным полом, резными цветными колоннами. Видна даже крыша из кусочков цветного стекла, если посмотреть наверх. Только минут пять спустя Актеон всё понимает. В коридор ступает Нарцисс и девушка, которую он ведёт за руку за собой.
