На Альджамале было жутко скучно. Тут не было ничего, к чему девушка привыкла. Ей было совершенно нечем себя занять. Дворец, в котором оказалась Ветта, назывался Дараром. Нарцисс говорил, что это переводилось как «дворец», так что не стоило говорить «дворец Дарар», так как это прозвучало бы глупо. Ветте здесь совершенно не нравилось. Это был ад. Ад из мрамора и золота, из больше сотни бархатных подушек с кисточками из бахромы, ад с распахнутыми ставнями во внутренний сад, с чугунными решётками, высокими стенами и множеством служанок. Служанки не давали ей ступить и шагу. Окружали, стояли со всех сторон, выполняя чьи-то поручения. Не давали ей даже выбежать в сад — в то жалкое подобие природы, которое находилось внутри дворца. Служанок было так много, что Ветта никак не могла в них разобраться — у отца из прислуги были чаще всего мужчины, а у матушки было лишь две кухарки и одна нянька, которая когда-то приглядывала за подрастающим поколением семьи Певн, а теперь осталась в доме, можно сказать, из милости. Ну и на тот случай, чтобы понянчить детей Милвена, если он когда-нибудь женится (Ветте кажется, что ни одна нормальная девушка не выберет её брата в мужья, во всяком случае, сама Ветта бы попыталась отказаться). Фома больше интересуется своими звёздами и географическими картами, нежели девушками. Он говорил как-то Ветте, что не хочет жениться, пока не добьётся успеха в какой-нибудь сфере. Эшер вряд ли когда-нибудь женится — впрочем, он ещё слишком юный, чтобы думать о семье. Эшер любит свободу почти так же сильно, как и Ветта. И, кажется, он мечтает стать бардом. Что же… Эта профессия вовсе не кажется княжне чем-то позорным — это куда лучше, чем жениться или выходить замуж просто потому, что так следует делать. Ветта любит слушать песни, в которых рассказывается о людях. Не так важно — о каких именно. Ветта с радостью послушает и историю человека, которого сложно назвать героем, историю подлеца или лжеца — ей это понравится. И увлечение Эшера музыкой девушке очень нравилось. Брат был весьма талантлив, очень везуч и вполне обаятелен. Должно быть, его судьба сложится куда лучше, чем судьба Ветты. Да нет, точно его судьба сложится куда лучше. Иначе и быть не могло — Эшер всегда был везунчиком, каких мало. Эшер родился в рубашке. Он был самым счастливым ребёнком из Певнов. Возможно, потому, что был самым младшим?.. Впрочем, Ветте было всё равно. Пожалуй, из братьев княжны первым женится, пожалуй Яромей — из них из всех только он этого хотел. Ветте скучно на Альджамале. Она чувствует себя несчастной, обиженной и преданной. Она чувствует себя запертой, несвободной, что на её взгляд гораздо хуже. Она чувствует себя закованной в невидимые цепи, из которых никак не может вырваться. Несчастье можно перетерпеть, об обиде можно забыть, предательство можно пережить, но оказаться несвободной — это худшее, что может произойти с Веттой Певн. Девушке безумно хочется закричать, опрокинуть фарфоровые статуэтки, разбить окно, начистить лицо своему жениху за то, что не отказывается от неё, за то, что смеет портить ей жизнь одним своим существованием. И если бы у неё была такая возможность, она бы, пожалуй, это сделала. Ветта обязательно кинулась бы что-нибудь ломать, если бы только служанки не пытались сделать из неё «приличную барышню», как сказала бы матушка, если бы только была в Дараре — сначала княжну отправили в некоторое подобие бани, только вот и там ей не дали побыть хоть немного одной, её вымыли, намазали розовым маслом (пахло оно, как девушке казалось, слишком сильно), вычистили грязь из-под ногтей на руках и на ногах, вымыли каким-то странным мылом Ветте волосы, расчесали их и перевязали шёлковой лентой, а после принялись одевать. Одежда в Альджамале была яркой. Куда более яркой, пожалуй, чем на Леафарнаре — платья были всех цветов радуги, жёлтого, небесно-голубого или красного… Ветта видела даже платья серебристого или золотистого цветов, впрочем, это больше понравилось бы Евдокии. Ткани здесь были куда мягче, чем дома, и куда более скользкими. И это княжне совершенно не нравится. Одежда кажется ей настолько неудобной, что девушке хочется из неё выскользнуть. Выскользнуть из рук приставленных к ней служанок и выбежать за пределы Дарара — куда-нибудь, хоть в пустыню, где Ветта неминуемо погибнет. Погибнуть, но сбежать.
