Тиберий растёт любознательным ребёнком. Он хочет знать всё на свете, хочет всё потрогать, всё увидеть… Немудрено, что его штаны, рубашки и куртки рвутся так часто, что Ветта едва успевает их чинить. Он чувствует себя одиноким на огромном Леафарнаре, среди бескрайних лесов, множества рек. Он чувствует себя одиноким под этим высоким синим небом.
Мальчику восьми лет нужны друзья. Как и любому ребёнку. Ему стоит общаться с ребятишками своего возраста, играть с ними, прыгать, убегать в лес и придумывать страшилки… Ему нельзя целыми днями просиживать в душном тереме, наблюдая за ней, за Веттой. Ему следует почаще выходить из дома и возращаться только под вечер под возмущённые окрики взрослых.
Но на Альджамале его боятся. Дети гонят его прочь. Потому что родители никогда не примут подобного ребёнка.
Тиберий спрашивает её о жизни. Он всегда хотел знать, как она жила раньше. Всегда спрашивал. И всегда прижимался к ней так крепко, что княгине не оставалось больше ничего — приходилось рассказывать. Внимает каждому слову, словно бы понимает всё, что она говорит. А, может быть, и правда — понимает.
Мальчик смотрит на неё серьёзно. Будто бы в таком возрасте уже способен отличить ложь от правды. Возможно, это действительно так, только Ветта никак не может поверить в подобное. Когда она сама была в его возрасте, ей можно было рассказывать что угодно — она верила всему.
Он слишком худой для своих лет, впрочем, возможно, Ветте так только кажется — на фоне певнских ребятишек Тиберий кажется заморышем. Впрочем, его отец был так же тонок. Тиберий похож в этом на него. И волосы у него такие же белокурые, как у его отца. И глаза точно такие же — тёмно-серые, всегда внимательные. Он куда больше напоминает его, от Певнов в мальчишке нет практически ничего.
— В моей жизни не было ничего ужасного! — улыбается ему женщина, всерьёз думая, что не слишком-то врёт. — Ничего, с чем я не смогла бы в итоге справиться. А плохие вещи случаются с каждым.
Тиберий куда осторожнее обычного ребёнка, думается Ветте. И куда умнее. Он очень похож на него в этом — на своего отца. На Леафарнаре никогда не любили инквизицию, и тот факт, что Тиберий является сыном инквизитора, порядком усложняет мальчику жизнь, как княгиня не старается это уладить.
Он прижимается к ней и обнимает своими тонкими руками. Заглядывает ей в глаза, словно не веря, словно понимая, что когда-то давно жизнь казалась ей такой ужасной, что хотелось умереть. Он прижимается к ней, будто понимая, как ей было больно когда-то. Впрочем, княгиня старается ничем не выказать того своего состояния. Теперь она не имеет на это право. Не при этом ребёнке.
— Пока леса Леафарнара остаются моими друзьями, со мной не может случиться ничего ужасного, — говорит Ветта, проводя рукой по белокурой макушке.
Племянник засыпает у неё на руках. И княгиня вряд ли осмелится потревожить его сон.
