Крылья болят. С каждой минутой, что Ветта проводит на Альджамале, её крылья болят всё больше. И с каждой минутой Ветта ненавидит Альджамальскую пустыню и князей Изидор всё больше. С каждой минутой девушке всё больше хочется отсюда сбежать. И Ветта не устаёт рассматривать Дарар настолько внимательно, насколько это только возможно — ей хочется найти способ покинуть это место так, чтобы никто и не заметил её исчезновения до нужного момента. Пожалуй, если бы ей только удалось увидеть окна, ведущие не во внутренний двор, а в Аменгар — девушка бы смогла сбежать одной из ночей. Днём в пустыне слишком жарко для побега. Днём Ветта едва ли может находиться в тени стен Дарар, а уж выйти на солнце было бы и вовсе безумием. Нарцисс говорил ей, что только один человек из Изидор осмеливался уезжать в пустыню днём, но он с самого детства воспитывался на Альджамале. Возможно, что сам уровень относился к нему иначе — с любовью равной той ненависти, с которой он относился к певнской княжне. Возможно, что сам уровень улыбался ему. Ветта никогда не почувствует такого больше. Её любили леса Леафарнара, она любила их. И теперь, с каждой минутой девушке кажется, что она любит их всё больше и больше. Княжне думается, как хорошо было бы сейчас очутиться там — среди берёз, елей и сосен… Как хорошо было бы пробежаться босиком по снегу, как хорошо было бы скатиться вниз к реке и ступить на лёд, как хорошо было бы дёрнуть кого-нибудь из сестёр за косу и убежать — убежать в лес, туда, куда они не осмелятся побежать за ней, куда-нибудь, где захочется расхохотаться. Ветте хочется надеяться, что Альджамал не станет для неё гробницей, не станет для неё тюрьмой, из которой она не сумеет вырваться. Ветте хочется надеяться, что она достаточно сильная для того, чтобы справиться со всеми невзгодами, что ей выпадут. Она ведь могла подолгу справляться с трудностями. Она ведь многое могла сделать. Не стоило отчаиваться только из-за того, что Альджамал не принимает её, гонит её — в конце концов, она сама не хотела сюда приезжать, не хотела оказываться в этой душной пустыне.
