Когда-то на Альджамале процветали торговля, науки и искусство. Теперь же вряд ли можно было увидеть что-нибудь кроме подготовки к грядущим сражениям. Теперь не до того, насколько может быть красивой та или иная картина. Теперь не до того, сколько стоит та или иная ткань. Теперь всё сознание тех, кто живёт на этом уровне, занимает война. Одна сплошная война, которой нет конца, которая с каждым годом становится всё кровопролитней, всё дороже. С каждым днём, когда кто-то умирает, Актеону думается, что стоило перед началом активных действий завоевательного характера куда больше внимания уделять тому, какая техника производится в крепостях Альджамала, куда больше внимания уделять оборудованию, оружию, магическим свиткам… Тогда всё пошло бы куда лучше. Тогда многих жертв можно было бы избежать.
Война — это, в первую очередь, оружие. Актеон уже давно привык так считать. Это лишь сухие цифры — сколько чего было произведено, сколько пушек было выплавлено и сколько мечей выковано, какие свитки магии удалось создать, какие проклятья будут наиболее действенными… Война, по мнению Актеона, есть чистая математика. И если у Киндеирна Астарна пушек, крепостей и людей куда больше — победит он. А если больше оружия, укреплений и солдат будет у Изидор — победят они. Ничего больше. Лишь чистые подсчёты. И стоит просто потрудиться побольше, чтобы выиграть очередное сражение. Киндеирн отступал, Киндеирн отходил вглубь Ибере, уводил своих людей, скрываясь и прячась от армии Изидор, он петлял, словно потерял всяческие ориентиры — это было совершенно непохоже на поведение опытного воителя. Это было похоже на обычное трусливое бегство.
Сибилла день ото дня становится всё более обеспокоенной, почти… ревнивой?.. Раньше Актеон и подумать не мог, что эта женщина может быть ревнивой. Она словно нервничает из-за чего-то. И Актеон никак не может понять, в чём именно дело. Он привык видеть её сильной и непогрешимой — такой, какой и должна быть великая княжна. Он привык видеть её насмешливой, игривой и похожей на большую хищную кошку, опасную и ласковую одновременно.
Всё дело в том, что идёт война, день за днём старается убедить себя наследный князь. Всё дело в том, что никто не может чувствовать себя хорошо, когда стреляют пушки и доносится противный свист от использования магических свитков. Конечно, в такой обстановке никто не чувствовал бы себя достаточно уверенно, убеждает себя Актеон. А Сибилла… Сибилла просто устала. Ей стоит отдохнуть, отлежаться, забыть на мгновение о сражениях и потерях, стать хотя бы на час снова той беззаботной изидорской княжной, которой на всё наплевать…
Сибилла кажется уставшей, старается думать наследный князь. Она нисколько не скучает в его обществе и не считает его обузой или помехой. Ведь все знают, что от помехи или обузы хочется лишь поскорее избавиться. Актеону совершенно не хочется оказаться выброшенной игрушкой. Наследный князь не хочет и вспоминать, как он сам поступил с Веттой, не дав ей даже шанса понравиться ему. Он сделал это ради своей связи с Сибиллой и теперь… Теперь могло оказаться, что великой княжне он никогда не был особенно нужен — Нарцисс всегда слишком странно усмехался, когда видел их вместе. Теперь могло оказаться, что и самому Актеону место лишь на свалке, что великой княжне совершенно плевать, что именно с ним станет. Наследному князю совершенно не хочется думать, что он останется совершенно одинок на Альджамале.
Они говорят о войне, о поставках оружия и грядущих сражениях, которые просто нельзя проиграть. Сибиллу больше не интересует музыка, она больше не хочет танцевать, и платья её стали алыми, а не жёлтыми, как было прежде. Актеон всё не может привыкнуть к красному цвету её нарядов, хотя золотые платья канули в прошлое уже много тысяч лет назад… Почти сразу с того момента, как началась война, Сибилла стала одеваться темнее, жёлтый — её любимый цвет — стал исчезать из её гардероба.
Наследный князь, в последствии, не может даже понять, как именно разговор заходит о Ветте. Обычно о своей супруге он старается лишний раз даже не говорить. С певнской княжной у него сложились не самые хорошие отношения с самой первой их встречи, когда она попыталась сбежать, так что, должно быть, не следовало даже надеяться на то, что когда-нибудь они смогут поладить.
— Моя жена — просто женщина, — отвечает на какой-то из вопросов Актеон. — Ветта ничем не сможет мне помешать.
