Впрочем, Актеон не поступает так жестоко — возможно, просто не может. Возможно, они тогда перебрались на Вайвиди, потому что Сибилла не захотела его больше видеть — впрочем, тогда Ветта не задавала вопросов. Тогда она думала лишь о том, что ей будет намного проще жить не в Дараре. Тогда её не интересовали подобные мелочи — было хорошо уже то, что ей не придётся видеть Сибиллу каждое утро, прислушиваться к каждому её слову и делать вид, что она ничего не знает об отношениях между собственным супругом и его тётей, которая была великой княжной и, пожалуй, самой значимой фигурой в роду Изидор.
Наследный князь привозит жену на Грейминд — уровень, рядом с которым ведутся военные действия. И сначала Ветте кажется, что всё будет хорошо. Что она сумеет здесь освоиться, чтобы не думать о бледном лице Трифона, который лежит в гробу. Что она забудет о Леафарнаре, о собственных детях и о том, что ей пришлось пережить в этом чёртовом Дараре.
Но на Грейминде слишком тоскливо, чтобы Ветта могла не скучать по давным-давно покинутому дому. На Грейминде слишком тоскливо, чтобы можно было о чём-то забыть, просто ни о чём не думая. Если бы там было хоть что-нибудь, чем княгиня могла бы заняться, она чувствовала бы себя лучше. Но на Грейминде Ветта может только читать — и только то, что ей удалось забрать с Вайвиди. Книг у неё не слишком много. А других развлечений нет вовсе. И остаётся только думать. Думать целыми днями.
Война идёт уже очень давно. И, должно быть, Ветте стоило почувствовать себя Изидор — хотя бы бояться поражения так же, как боятся такого финала представители этого княжеского рода. Только вот Ветта так и не почувствовала себя здесь своей. Она так и осталась чужачкой. Певнской княжной, которой не место на Альджамале, не место подле наследного князя.
Когда-то давно, когда ещё был жив Светозар Певн, жизнь казалась сказкой, прекрасной сказкой, сотканной из легенд, рассказов, охот и смеха, и не было ни войны, ни крови. Не было боли и противного Актеона. Не было несчастий, не было десятка выкидышей за плечами и двоих мёртвых детей. И были живы все братья Ветты, и Эшер ещё не сбежал, и Лукерья не пропала без вести… А для самой Ветты существовал только Леафарнар, княжной которого она и была — княжной, царевной, принцессой, всё сразу…
Война когда-нибудь закончится. И вряд ли у Изидор есть какой-либо шанс победить. Двое лучших изидорских военачальника мертвы, и никто не сумеет воевать так же успешно, как и они. А ещё один совсем скоро будет мёртв. Ветта прекрасно это знает. И ей хочется снова оказаться на Леафарнаре. Хочется снова пробежаться босиком по траве, хочется снова окунуться в холодную речку… Только вот княгиня совершенно не понимает, как сможет туда добраться.
В этот вечер всё должно закончиться. Для неё. И для её супруга. Ветта уверена, что рука у неё не дрогнет. Отцовский кинжал всё так же горит огнём на её шее, хотя уже давно перепрятан в другое место, и женщина едва может сдерживать эмоции. Княгиня лежит в своей постели, и чувствует мерное дыхание мужа под своим боком.
Актеон почти засыпает. Ветта чувствует это — уже стала понимать за эти двадцать семь тысяч лет брака. Она стала понимать многое за эти годы. И то, что жалеть его она никогда не будет — тоже. Князь Изидор не достоин жизни уже за одно то, что он сделал с ней в ту первую ночь. Княгиня так и не смогла простить его за это. Впрочем, вряд ли бы она стала мстить ему так жестоко, если бы дело было только в её боли и унижении. За двадцать семь тысяч случилось куда больше. За двадцать семь тысяч лет у Ветты накопилось достаточно обид.
Ветта берёт кинжал в руку. Магией старается приглушить звуки в их палатке — такое вполне возможно, и никому не покажется странным, все подумают, что наследный князь решил уединиться со своей супругой. Никому не покажется странным… А княгиня сможет воспользоваться моментом. Выпитое вино оказывает на её супруга не самое лучшее воздействие — притупляет реакцию и ещё больше погружает в сон. Стараясь не думать слишком долго, чтобы не упустить предоставившуюся в этот раз возможность — в этот раз всё складывается почти идеально — Ветта поднимается на постели и одним движением перерезает супругу горло.
Он явно не ожидал от неё такой подлости.
Актеон смотрит на неё широко раскрытыми глазами — открыл их в один момент, — и Ветте даже кажется, что он пытается что-то сказать — во всяком случае, он пытается закрыть рану рукой, что не очень-то помогает. Он пытается спихнуть руку супруги со своего горла. Пытается ещё что-то сделать, но… Бесполезно.
