Асимметричный фасад, изогнутая кровля, тройное окно, балкон, словно увитый цветами. А два выступающих эркера венчают роскошные женские маски («маскароны»).
Этот блестящий пример стиля ар-нуво мог заказать только какой-нибудь франтоватый богач, уже покатавшийся по Европе и знающий толк в моде.
Но особняк в 1904 году построили не по заказу, а на продажу. Была такая практика в Москве начала прошлого века – возводить стильные особняки «под ключ». Девелоперы не поскупились, и архитектор Лев Кекушев сотворил наимоднейшую красоту с зимним садом, эркерами и лепниной.
Денег особняк стоил немерено и ждал покупателя 5 лет. А приобрел его купец Иван Миндовский – крупный текстильный фабрикант. Ему к тому времени стукнуло 73, и был он суровым мужиком с окладистой бородой, которого за глаза называли «жмот».
Но на этот раз Миндовский отличился, всем показал, что не лаптем щи хлебает. Теперь он открывал изящные ворота в виде бабочки, любовался витражами и медленно спускался по парадной лестнице.
Миндовского считают прототипом Лопахина из «Вишневого сада». И так же, как Лопахин, он мог бы с гордостью сказать: «Я купил!»
Особняк Миндовского, архитектор – Лев Кекушев, Москва, 1903 – 1904
Все было обычно: известный московский архитектор полюбил, женился и задумался о собственном доме.
Дом Льва Кекушева на Остоженке выглядит как маленький замок. У него толстые стены, тяжелое крыльцо, глубокие арочные окна. Есть даже башенка. Кекушев словно слепил дом руками, как скульптуру. А на крыше поставил фигуру льва, свой фирменный знак. Все-таки его звали Лев.
Кекушев был тогда одним из самых блестящих мастеров московского модерна. Заметно, что этот стиль открыл в нем самом какие-то новые возможности. Архитектор был пленен его декоративностью, пластикой. Асимметрия, игра формами объемов и окон, сочетания разнообразных фактур, чудесные растительные рельефы, неожиданные детали вроде висящей без опоры колонки на углу – по особняку Кекушева можно изучать ранний русский модерн.
В это время Кекушев был успешен, невероятно востребован и настолько увлечен делом, что работал с утра до ночи. Это или что-то другое послужило причиной, но семья распалась, последовали развод и раздел имущества. Особняк отошел супруге.
А у Кекушева наступил спад. Такой же сильный, как и его взлет. Что-то в нем надломилось. Он потерял интерес к работе, начал пить, попал в психиатрическую лечебницу, где и скончался.
А особняк навсегда остался памятью о его яркой, но печально ушедшей любви.
Особняк Кекушевой на Остоженке, архитектор – Лев Кекушев, Москва, 1903
Открыть дверь парадного входа и, не заходя в гостиную, подняться по мраморной лестнице-волне на второй этаж. Переодеться к вечеру: хрустящая рубашка, запонки, жилет. Бросить взгляд на изгиб лестницы-волны: «Молодец, Шехтель!» И выйти к гостям.
Так или приблизительно так вспоминал свой дом Степан Рябушинский, когда после революции жил в Милане.
Он был предпринимателем в третьем поколении. Рябушинских знали, особенно молодых: все 8 братьев – богачи и любители искусства. Степан, когда задумал дом, обратился к самому известному в Москве архитектору Францу Шехтелю.
Шехтель, который после парижской выставки 1900-го года строил только в новом стиле, решил не вписывать комнаты в коробку дома, а наоборот, пойти «изнутри наружу». Вначале обозначил нужные помещения, а потом все это «одел» в стены. Дом получился асимметричным и красивым с каждого фасада.
Центром Шехтель сделал лестницу, которая волной сбегала со второго этажа и выбрасывала вверх лампу-медузу. Все, вплоть до ручки двери, придумал сам: и витражи, и росписи, и лепнину с улитками на потолке, и камин-бабочку.
Теперь, в Милане, для Степана Павловича все это было в прошлом. Впрочем, немного утешало то, что, если бы не он, мог бы и не появиться этот блистательный дом в стиле русского модерна.
Особняк Рябушинского, архитектор – Франц Шехтель, Москва, 1900 – 1903
«Чудовищное здание, которое преследует как кошмарный сон»[20]. Это о чем? Об особняке Шехтеля? Так отзывались о нем современники.
А все началось с одной дамы. Александра Дерожинская – молодая богачка – решила строить дом и пригласила самого-самого модного архитектора Франца Шехтеля. Он смог ее удивить.
Гладкие линии фасада облицевал нежно-зеленой плиткой и оставил почти без украшений. Зато в центре соорудил огромное – 11 метров высотой – окно. Сложил композицию дома из нескольких разных объемов, а один, со стороны двора, сделал с неожиданным скругленным углом. В рисунке металлической ограды спрятал «розы Макинтоша».
А главное – интерьеры, которые Шехтель продумал до мелочей. И ручку двери в виде паука, и декоративную стенку с прорастающими деревьями, и свисающие люстры, и встроенный свет, и громадный камин, куда может спокойно войти человек. И конечно, скульптуру этого камина со стилизованными фигурами мужчины и женщины.
