Это католическая капелла в Роншане. Ее в 1955 году построил человек с протестантскими корнями, который, в сущности, был атеистом.
Разумеется, сначала Корбюзье отказался. Но в Роншане что-то его зацепило. И он сказал «да» – при условии, что ему предоставят полную свободу. И никаких церковных канонов!
Одни видят истоки этой архитектуры в древних дольменах. Другие – в псковской архитектуре (а Корбюзье бывал во Пскове). Но не в этом суть.
Важно то, что он здесь использует совсем другой пластический язык. Асимметрия, скульптурность формы, мягкость линий. Но самое выразительное – мощный изгиб железобетонной кровли, напоминающей «шляпу монашки».
У этой крыши свой секрет. Она чуть приподнята над стенами и расположена на невидимых стойках. Проем между стенами и кровлей заделан прозрачным стеклом, через которое проникает естественный свет.
Одну из стен храма прорезают узкие окна с цветными витражами, которые выполнены по эскизам самого Корбюзье.
Это не было случайной изменой принципам. Какие-то сдвиги наметились в целом. А Корбюзье был большим художником, который чутко улавливал вибрации меняющегося мира.
Капелла в Роншане (Нотр-Дам-дю-О), архитектор – Ле Корбюзье, 1950 – 1955
Еще в конце 1970-х было объявлено, что наступил конец архитектуры модернизма. Была даже названа дата этого события – 16 марта 1972 года. Именно в этот день взорвали целый жилой комплекс «Пруитт-Айгоу».
А история начиналась оптимистично. Одной из главных задач эпохи модернизма было решение проблемы социального жилья. И вот в середине 1950-х в городе Сент-Луис решили построить новый квартал для самых нуждающихся «Пруитт-Айгоу». Квартирки там были даже получше наших хрущевок. Но дома все, как один, – коробки 11-этажки. Автором проекта был японец Минору Ямасаки. Тот самый архитектор, который позже построил Башни-близнецы.
Очень скоро район превратился в криминальное место. Кто мог, тот оттуда уехал. Остались только маргиналы. Они не платили за квартиры, ломали лифты. В конце концов, район зарос мусором, прорвало канализацию. Тогда его объявили зоной бедствия и решили просто сравнять с землей.
Одной из версий этого печального финала стала безликость современной архитектуры. Разумеется, социальных причин было намного больше, чем эстетических. Но своя правда была и в этом. Однообразие убивает.
День смерти модернизма обозначил архитектор и теоретик Чарльз Дженкс, объявив тем самым начало нового периода – постмодернизма, о котором речь впереди[26].
Жилой комплекс «Пруитт-Айгоу», архитектор – Минору Ямасаки, Сент-Луис, 1955
Взрыв жилого комплекса «Пруитт-Айгоу», 1972.
Что же такое постмодернизм? Прежде всего, это реакция на модернизм. Чтобы все по-другому: и настроение, и теория, и практика.
Скажем, модернизм отрицает исторические формы. Постмодернизм – приветствует. Но не копирует, а обыгрывает.
И самый яркий пример – здание «Дисней» Майкла Грейвса. Тут есть и фронтон, и атланты. Правда, в образе семи гномов. Да и стоят они не на земле, а словно подвешены к антаблементу.
Это тоже эклектика, игра формами разных эпох. Только одна ремарка. Грейвс смешал высокий штиль и сленг, классические реминисценции и стеб. Получилось кино наяву: архитектура, которая изначально мыслится как декорация.
Но постмодернизм предполагает не только иронию. Одним из его принципов стало так называемое «двойное кодирование». А говоря проще, разговор для посвященных.
Например, здание Сони-Тауэр Филипа Джонсона на первый взгляд выглядит как обычная нью-йоркская высотка. Но, если приглядеться, это микс культурных ассоциаций.
Внизу, в вестибюле, Джонсон дает намек на аркады Брунеллески. Завершает здание разорванным фронтоном в духе мебели Чиппендейла XVIII века, а вертикальные окна делает как в небоскребах 1930-х годов.
В конечном итоге это был прорыв к внутренней свободе. Ровно настолько, насколько каждый архитектор мог ее себе позволить.
Сони-Тауэр, архитектор – Филип Джонсон, Нью-Йорк, 1980 – 1984
Свидание на крыше – ладно, Карлсон – тоже. А вот лес – это слишком. Но его можно увидеть. На крыше дома Фриденсрайха Хундертвассера в Вене. Этот архитектор был против единообразия в архитектуре и мечтал о слиянии с природой.
Вообще-то он не Хундертвассер, а Штовассер, не Фриденсрайх, а Фридрих. Он считал, что каждый человек может трансформировать свою жизнь, сменив имя, фамилию или просто раскрасив все, что вокруг его окна. Дом, который он построил в середине 1980-х, незабываемый аттракцион.
Дом ярко раскрашен и асимметричен, он выглядит живописно и празднично. Здесь разные окна, неровные стены и полы. Сумасшедшие детали из архитектуры разных времен и народов: луковичные главки, танцующие колонки, мозаика. Стены как будто немного плывут и движутся.
