Павильон Шпеера оказался монументальнее и выше. Зато павильон Бориса Иофана, широкими ступенями поднимающийся вверх, – динамичнее. Особый эффект придавала, конечно, энергичная скульптура Веры Мухиной на 34-метровой высоте. Оба архитектора получили золотые медали.
Но всем было ясно, что это не только архитектурное соревнование. Это реальные амбиции двух стран, перед которыми уже тогда встал вопрос, кто кого.
Павильон СССР, архитектор – Борис Иофан, Париж, 1937
Павильон Германии, архитектор – Альберт Шпеер, Париж, 1937
На выходе из павильона Futurama каждый посетитель получал значок:
Макет создал американский дизайнер и великий мечтатель Норман Бел Геддес.
Будущее виделось Геддесу так. Минималистичные небоскребы, парки, благоустроенные пригороды и сеть широких автострад, которые соединяют разные части страны. Еще на макете было 50 000 крохотных автомобилей, которые двигались по бесконечным многополосным хайвеям.
Для нас автомагистрали – уже обыденность, для американцев – гордость. Но в 1939 году ничего этого не было. Чистый полет фантазии.
Зрители сидели в креслах, которые кольцом охватывали гигантский аттракцион. И эта вращающаяся карусель переносила их через пространство и время.
Еще не закрылась Нью-Йоркская выставка, еще толпы людей рвались в Futurama, когда в сентябре 1939 года началась Вторая мировая война.
Сам Геддес до 1960 года не дожил. Но уже в 1950-х вовсю строились знаменитые американские автострады и модернистские небоскребы.
Норман Бел Геддес в самом деле предвидел будущее.
Futurama. Макет США в 1960-м году, Норман Бел Геддес
Война – это разрушения, послевоенная эпоха – восстановление. Отстраивались города, людям нужно было жилье. В этот процесс включились самые разные архитекторы. Но один проект вышел за рамки типового строительства.
Ле Корбюзье предложил дом, который получил название «Марсельская жилая единица».
Интересно, что еще в 1914 году он создал проект «Дома-Ино» (Дома с ячейками). Это была простейшая конструкция: опоры, железобетонная плита и лестница. Универсальный модуль. Идея панельного строительства, явно опережающая время.
Теперь, в конце 1940-х, Корбюзье построил огромный дом, как предполагалось, типовой (жилая единица). В соответствии с пятью принципами самого автора он был на мощных опорах, с ленточными окнами и крышей, на которой разместились игровые площадки и бассейн. Дом был нарезан на двухуровневые квартиры-ячейки 23 типов.
Но самыми интересными оказались два нежилых этажа с магазинами, парикмахерскими, прачечными и ресторанами. Все необходимое для жизни здесь было внутри (почти как в советском Доме Наркомфина).
Именно с этим проектом связывают фразу Корбюзье «Дом – машина для жилья». Хотя дом вовсе не так механистичен: на фасаде и внутри активно используется цвет, из окон открываются шикарные виды.
Что это, если не забота о человеке?
«Жилая единица», крыша
«Жилая единица» (Unité d’Habitation), архитектор – Ле Корбюзье, Марсель, 1947–1952. «Жилых единиц» Ле Корбюзье построил еще 4, но широкого распространения идея не получила
Еще до войны многие европейские мастера по разным, в основном, политическим причинам переехали в США. Среди них был и последний директор Баухауса Людвиг Мис ван дер Роэ.
Его карьера в Штатах сложилась великолепно. А здание Сигрем-билдинг стало символом так называемого «интернационального стиля», который распространился потом по всему миру.
Сегодня, конечно, стеклянной прямоугольной коробкой никого не удивишь. Но в 1958 году это была революция. Мис построил идеальный лакированный параллелепипед из стали и стекла. Бронзовые балки, которые визуально делят фасад на клеточки, – это чистая декорация. Зато понятна идея, что структурная сетка определяет смысл всей постройки.
Из дорогих материалов Мис использовал не только бронзу, но и мрамор, гранит. А перед зданием расположил два симметричных бассейна. Здание отступает от проезжей части, открывая возможность обзора. Его пропорции – это идеальная классика.
При жизни Мис был полубогом. А потом его много ругали именно за то, за что прежде хвалили.
Но у последователей Миса, которые бесконечно тиражировали его идеи, не было ни его гениальности, ни его виртуозности. Возможно, его вообще не так поняли, и он, как Иешуа в известном романе, мог бы воскликнуть: «Я этого не говорил!»
Может быть, и так.
Сигрем-билдинг, архитектор – Людвиг Мис ван дер Роэ (совместно с Филипом Джонсоном), Нью-Йорк, 1956 – 1958
И опять он всех удивил. Ле Корбюзье построил церковь.
Где тут прямые плоскости и углы в 90 градусов, где регулярность и строгость? И что это такое вообще?
