Сопоставим теперь гипотезу о синтаксическом модуле как основе языковой компетенции (согласно Хомскому) и эволюционно-семиотический подход к языку. Возможно ли перебросить здесь теоретически приемлемый «мост», который помог бы конкретизировать «языковой модуль», не ставя под сомнение его исконной дискретности и необъяснимости посредством гипотезы о непрерывной преемственности приобретаемых в процессе общения знаний и навыков? Абстрактная синтагма, устанавливающая связь между именной и глагольной фразой, может, несомненно, получить более понятную и конкретную форму, если рассматривать её через призму сущностного отличия имени от глагола. Русский язык предоставляет для этого особенно благоприятные условия, поскольку позволяет увидеть это отличие непосредственно в структуре понятий, выражаемых словами бытие и событие. Бытийная, статическая сторона мира выражается именами, тогда как отношения между предметами и явлениями, их перемещение в пространстве и изменение во времени, то есть динамическая сторона, кодируются глаголами. Событие понимается, сверх того, как со-бытиé, то есть некая совокупность элементов бытия, а одновременно сопричастность бытию. Именная фраза служит при языковой интерпретации мира указанию на то, чтó есть, глагольная – на то, что с этим сущим происходит. Их сочленение является глубинным актом познания мира, а потому и глубинной структурой всех потенциальных высказываний. Все прочие языковые осмысления так или иначе производны от этой первичной оси, на которой располагается всё множество существующих и вообще всех возможных языков. Несомненно, что это разграничение двух основных категорий языкового мышления по определению предшествует прочим категоризациям, в частности, таким «тематическим ролям», как субъект – объект и т. п. в именной системе или внутри глагольной системы – действие, состояние, процесс и т. д.
