Нелингвистический подход к культуре хопи или даже поверхностный тип лингвистического подхода может дать представление о том, что религия состоит в основном из внешнего церемониала, а внутренние реализации и внутренние состояния неважны. Но религия хопи, изученная через язык хопи, дает иную картину. Как и во всем мировоззрении хопи, в ней в значительной степени подчеркивается внутренняя психическая активность, а внешние обряды выступают в роли симптомов внутренних состояний, хотя симптомы рассматриваются как важные гарантии того, что внутренняя работа религиозной общины выполняется должным образом, и как необходимые для действенной мобилизации индивидов в мощную группу единомышленников и братьев по духу. Язык изобилует терминами, обозначающими сосредоточение ума, различные режимы психического действия и существования и т. д.; эти термины и идеи часты в ритуале, в публичных выступлениях вождей и т. д. Терминология и фразеология тоже свидетельствуют о том, что акцент делается не на внутреннем опыте рецептивного и пассивного типа (внутренние восприятия, чувства, религиозные эмоции, видения, послания, откровения), хотя есть и такие слова, а на проективном и динамическом (направление воли, благое намерение, обладание силой, сосредоточенная мысль как достаточная причина, мыслительная деятельность, направленная на религиозную цель, и т. д.). Благодаря акценту на воле и мысли, а не на восприимчивости, чувстве или ощущении религию и, собственно, всю нематериальную культуру можно назвать телистической и интеллектуальной – разумеется, в ее собственных, а не наших интеллектуальных терминах. Но при нелингвистическом подходе это легко упустить, а обилие ритуала противопоставить другим религиозным культурам, имеющим характер видения-поиска, так, чтобы возникло ощущение пустого формализма. О внутренней работе мало говорят, она мыслится в лингвистических и квазилингвистических формах, которые легко всплывают в невинном обсуждении значений, когда слишком острые вопросы о том, что человек думает во время церемоний, ни к чему не приводят. Исследователь, использующий только английский язык, часто не может узнать, что туземец думает, если не прибегнет к методу прямого опроса. Но при опросе, увы, благосклонность хопи может с легкостью обернуться уклончивостью.
Люди живут не только в объективном мире вещей и не только в мире общественной деятельности, как это обычно полагают, они в значительной мере находятся под влиянием того конкретного языка, который является средством общения для данного общества. Было бы ошибочным полагать, что мы можем полностью осознать действительность, не прибегая к помощи языка или что язык является побочным средством разрешений некоторых частных проблем общения и мышления. На самом же деле «реальный мир» в значительной степени бессознательно строится на основе языковых норм данной группы… Мы видим, слышим и воспринимаем так или иначе те или другие явления главным образом благодаря тому, что языковые нормы нашего общества предполагают данную форму выражения.
Опубликовано в: Language, culture, and personality (Menasha, Wis.: Sapir Memorial Publication Fund, 1941). P. 75–93. Статья была написана летом 1939 года.
Вероятно, большинство людей согласится с утверждением, что принятые нормы употребления слов определяют некоторые формы мышления и поведения, однако это предположение обычно не идет дальше признания гипнотической силы философского и научного языка, с одной стороны, и модных словечек и лозунгов – с другой.
Ограничиться только этим – значит не понимать сути одной из важнейших форм связи, которую Сепир усматривал между языком, культурой и психологией и которая кратко сформулирована в приведенной выше цитате.
Мы должны признать влияние языка на различные виды деятельности людей не столько в особых случаях употребления языка, сколько в его постоянно действующих общих законах и в повседневной оценке им тех или иных явленийa.
