Язык, мышление, действительность полностью

В связи с вышесказанным важно различать три типа передачи культурных терминов и обращений: официальный, буквальный и интерпретативный. Первый – это то, что следует из названия, и, как правило, статус официального ему придает информант, второй – системный с точки зрения знания грамматики и анализа формы, третий – психологический и культурный; он принимает в расчет подробные объяснения информанта и знания и представления переводчика об этнолингвистике, т. е. туземных сегментах опыта, их метафизике, культурном менталитете. Например, слово paho официально передается как «молитвенный посох», в буквальном переводе это «стрела дикой воды», а интерпретация не может быть приведена здесь, так как это потребовало бы слишком большого углубления в религиозные представления, символическое значение термина pa·hә «дикая вода» или «водная стихия», тонкой или текучей сущности, противопоставленной твердой форме, и «тонкой стрелы», уходящей в надземный мир. Словосочетание k^wini´ŋaq moŋ^wi информант объясняет, как «великий дух северного ветра», потом, чуть подумав, «вождь северного ветра» (что, возможно, более буквально, поскольку moŋ^wi; – это вождь). Грамматический анализ дает нам буквальный перевод «с севера вождь», что в данном случае малосодержательно. В форме нет явного указания на ветер (нет ни ветра, ни корня, обозначающего ветер), но форма передает определенную идею, которую носитель языка (официально) переводит как «ветер». Интерпретационный перевод в этом случае строится из объяснения информанта, из которого следует, что речь идет не о ветре, который дует, а о влиянии одного из шести космических направлений (эти «направленные влияния» имеют тонкую природу ветров, но необязательно проявляются как собственно ветра). Предложение с буквальным грамматически анализируемым переводом выглядит, например, так: na·v (сам) haqa´wat (любой объект) sinot (человек-объект) lama´^ʔәnaŋ^wa^ʔytaqat (добрые намерения того, у кого объект) ^ʔacviy (им) ^ʔima (эти) na·´nan^ʔivaq (по всем направлениям) momŋ^wit (вожди, правители) pɛw (сюда) ^ʔita´mǝmi (к нам) yo´k^wnayani (они вызовут дождь). Вариант интерпертации: «коллективные духи-направители могут вызвать дождь через посредство любого человека, имеющего искренние (na·v) добрые намерения в этом вопросе».

в) Понимание символов

Символизм, будучи формой референции, играющей на тонких и надъязыковых смыслах, часто ускользает от прямого анализа. Однако он настолько глубоко лингвистичен, что оказывает большое влияние на использование языка и, следовательно, может быть изучен через порождаемые им языковые модели. В языке ацтеков периода завоевания очень много символических аллюзий на цветы; изучение языковых моделей показывает, что цветочная символика не является символикой SAE. Цветы символизируют не столько нежность и женственность, сколько все гордое, пламенное, аристократическое, напоминающее флаги, гербы, наконечники копий. При этом такие атрибуты цветов, как сладость и аромат, необязательно противоречат этой мужественной символике – у них просто меняется коннотация. Идея сладкого цветочного аромата у нас может ассоциироваться с нежной девой, у ацтеков – с надменным касиком. Если не понять эту символику, то частые упоминания «прекрасных, сладких цветов» в песнях ацтеков будут нами неправильно истолкованы. Так же и с символикой драгоценностей или птиц у ацтеков или кукурузы и дождя у хопи: она отлична от нашей, и чтобы оценить ее, мы должны не только знать культуру, но и выполнить две операции лингвистического характера: 1) избавиться от влияния нашего собственного литературного языка с его ассоциациями и аллюзиями; 2) усвоить местные языковые модели, дробления и значения, которые связаны с местным использованием символов.

г) Идеи, не поддающиеся независимой лексации