Гриша посмотрел на широкую жёлтую лапшу, на которой лежали светло-коричневые куски мяса. Он знал, как называется это блюдо: «гуляш». А тёмно-красная жидкость в хрустальном бокале с золотой каёмкой – вино. Ещё на подносе лежала подмокшая капуста, к которой не притронулся бы ни один уважающий себя кролик, неважно, ядовитый или нет. Гриша заметил, что во дворце никто не ест пищу, хоть отдалённо похожую на драконью.
Гриша очень скучал по вкусной еде и жалел, что раньше её не ценил. Франц Иосиф почти ничего не съел и едва притронулся к вину. Не похоже, чтобы он наслаждался ужином. Гриша заметил, что у глаз императора пролегли глубокие морщины. Когда он не жевал, его губы вытягивались в тонкую, тугую линию. Время от времени он массировал виски, как будто у него болела голова.
«Он несчастен!» – с изумлением подумал Гриша. Как же так, ведь император свободен? Он может гулять, нежиться под солнцем, сидеть у тёплого камина, есть всё, что угодно. Почему ему грустно?
Вдруг Гриша осознал кое-что невероятное. Ему больше не было холодно – ни капельки. Он наконец понял, почему с детства в нём воспитывали любопытство и поощряли самостоятельные прогулки по лесу. Наблюдая за окружающим миром, забываешь о собственных невзгодах. Дракончик перестал думать только о себе, и его сразу покинуло желание разбиться на тысячу осколков. Конечно, ему всё ещё было одиноко, грустно и иногда холодно, но он, по крайней мере, не хотел умереть.
Гриша провёл с императором ещё полвека, но так и не выяснил, почему Франц Иосиф несчастен. Он внимательно следил за своим хозяином и прислушивался к его разговорам. Порой они были довольно интересными (законы, оружие, гости из дальних земель), порой не очень (налоги, урожай, гигиена). Гриша всё надеялся услышать новости о каком-нибудь драконе, но его надежды не оправдались.
Однажды летом, через пятьдесят с лишним лет после того, как Гришу заточили в чайнике, в Европе разразилась жестокая, кровавая война. Эрцгерцога одной страны застрелили в другой, и короли, императоры и министры по всему миру так разозлились, что снарядили для битвы многочисленные армии. Казалось бы, повод глупый и нелепый, но… Наверное, были и другие причины, просто все о них забыли.
По трясущимся рукам императора и тревожным шепоткам подданных Гриша догадался, что обитателей дворца снедает ужас. Если бы он мог, он дал бы им дружеский совет. «Найдите дракона, – сказал бы Гриша. – Чем он талантливее, тем выше ваши шансы на победу». Разумеется, он не догадывался о том, что ружья и пушки заменили мечи и волшебных боевых существ.
Гриша старался разобраться во всём, о чём говорили во дворце. Каждую неделю Францу Иосифу докладывали о вторжениях, военных министрах, командующих и бомбардировках. Гриша ничего не знал о бомбах и предполагал, что этим словом называют волшебство.
Ночью, когда на дворец ложилась тишина, Гриша вспоминал своих ровесников, которых избегал из-за того, что они вечно хвалились будущими победами. Победами в битвах, где звенят стальные мечи и копья, кони встают на дыбы, драконы выдыхают пламя и топчут вражеских солдат. На свободе в лесу Гриша и думать не хотел о кровавых сражениях. Теперь же, вдали от дома, он рвался в битву. «Достаточно я наслушался чужих историй, – думал он. – Было бы мне самому что рассказать другим!»
Не успел Гриша выяснить, участвуют ли в войне драконы, как императора сразила болезнь, и он умер.
Тогда Гриша осознал, что провёл с императором больше времени, чем с родным отцом. «Я помню Франца Иосифа лучше, чем папу, – думал Гриша. – Разве я не должен по нему скучать?» Но он не скучал, потому что невозможно скучать по тому, с кем ты ни разу не заговаривал.
Пока Гриша разбирался в своих чувствах, его небрежно завернули в газету и сунули в коробку. Всё имущество императора разложили по коробкам, чтобы продать или отдать. Гриша осмотрелся и заметил, что рядом с ним лежат запонки для манжет, картинные рамы, отделанные бриллиантами, и золотосеребряный кофейный сервиз. Он представил, как здоровается со всеми своими соседями. Правда, дракончик не мог ни пошевелиться, ни слово вымолвить, и никто, разумеется, не поздоровался с ним в ответ.
Затем Гришу оставили пылиться на витрине магазина, в его новой тюрьме. Золотосеребряные кофейные чашки купили в тот же день, а за ними последовали запонки и картинные рамы. Гриша уже смирился с тем, что ему суждено целую вечность смотреть на одну и ту же улицу, но вскоре к нему вернулась привычная жизнерадостность, во многом благодаря тому, что на него частенько светило солнце, и он позабыл о холоде. Золото и рубины чайника блестели под яркими лучами, и дракончику было тепло и приятно.
Сама улица оставалась неизменной, но оживлённой. Гриша пытался наблюдать за прохожими, но они шагали чересчур быстро, и у него начинала кружиться голова. Теперь он не замерзал, но острее ощущал своё одиночество. В лесу Гриша почти ни с кем не общался, а теперь ему отчаянно хотелось поболтать.
