Гриша всё бы отдал, чтобы получить возможность рассказать Якову про Леопольда Лашковича и наложенные им чары, но ему приходилось довольствоваться сочувствием не посвящённого в детали человека. Гриша со своей стороны надеялся, что Яков будет жить вечно, потому что ему вовсе не хотелось вновь оказаться на складе, магазинной полке или в другом доме.
Тем более что с ним происходило столько всего интересного! Со своего тёплого местечка на каминной полке Гриша слушал историю о том, как Яков попросил руки Эстер у её отца, а потом присутствовал на весёлом праздновании их свадьбы.
Эстер оказалась невысокой, пышной и жизнерадостной. Она наполняла пустую квартиру смехом и любовью, и с ней музыка в доме стала звучать намного чаще. Она целыми днями практиковалась на фортепиано и проводила уроки. Эстер играла не в той комнате, где обитал Гриша, но звуки её игры разносились по всей квартире.
С несчастным императором время тянулось медленнее некуда, а с неунывающими Эстер и Яковом пролетало быстро.
Гриша и опомниться не успел, как в доме появились дети. Они бегали по комнатам, хватаясь липкими ручками за всё подряд и обо всё спотыкаясь крохотными ножками. Их звали Рэйчел и Элла, и им передались тяга к знаниям Якова и бодрый настрой Эстер. Они росли у Гриши на глазах, и вскоре Рэйчел стала маленьким сорванцом, а Элла серьёзной девочкой.
Сестрёнки обожали Гришу и частенько забирали его к себе в спальню.
– Он будет нас защищать, пока мы спим, – объясняла Рэйчел.
Она подолгу смотрела на папин чайник с золотом и рубинами и однажды пришла к выводу, что за драгоценностями скрывается живое существо. Некоторые люди сами всё понимают, не задумываясь над тем, как им это пришло в голову, и малышка Рэйчел была как раз из таких. Она невооружённым глазом видела то, что представало перед её отцом лишь благодаря волшебному зелью.
– Мы его любим, – обычно добавляла Элла. Она не до конца верила в то, что чайник – это дракон, но всё равно не хотела ложиться спать без Гриши, потому что с ним в одной комнате ей спалось заметно лучше.
Так что каждый вечер после ужина Гришу уносили в детскую, а утром возвращали на каминную полку в гостиной. Из всего, что дракончик повидал за свой век в чайнике, больше всего ему понравилось наблюдать за тем, как Рэйчел и Элла превращаются из ползающих младенцев в весёлых детей.
Хоть Элла и сомневалась в том, что чайник живой, она всегда смотрела на него с любопытством, и Грише уже этого было достаточно. Элла никогда с ним не заговаривала, но взгляд её был полон любви.
А Рэйчел то и дело беседовала с дракончиком и шептала ему по утрам:
– Привет, мой хороший.
Иногда она признавалась Грише во всех шалостях, которые учинила за день. В основном она дёргала других детей за волосы, думала что-нибудь нехорошее или устраивала беспорядок в своём ящичке – никаких серьёзных провинностей. Пленённый дракон быстро привык к её тихим откровениям и очень трепетно к ним относился – почти как к теплу.
До рождения девочек Гриша не видел человеческих детёнышей – только Леопольда Лашковича в облике мальчика. Он слабо себе представлял, как они превратятся во взрослых, но надеялся, что Рэйчел с Эллой так или иначе останутся всё такими же весёлыми и здоровыми.
После завтрака и урока музыки девочки занимались с гувернанткой, а затем горничная уводила их на прогулку в парк. Когда они возвращались, от них пахло свежим воздухом, солнцем и птицами – тем, чего Гриша лишился, когда его заточили в чайник.
Да, порой жизнь проходит не так, как тебе хочется, но от этого она не менее ценна. Гриша, как лесной житель, лучше других понимал, что выжить важнее всего. Он убеждал себя в том, что счастлив, и отчасти это было правдой. Но только отчасти.
По вечерам Эстер и Яков сидели в гостиной и обсуждали дочек, работу и новости. Они не только читали газету или слушали радио, но и подробно обговаривали последние события. Гриша жадно ловил каждое их слово. Судя по всему, в мире опять наступали тёмные времена, и многие люди теряли свободу, работу и состояние.
Одна страна завоевала другую, и письма Якова к Ицхаку становились всё печальнее. Разгорался очередной военный конфликт. В мире вспыхнула новая война, которая обещала быть столь же кровавой и беспощадной, как предыдущая, и прошедшую масштабную войну стали называть «Первой мировой».
«Я уже устал от войн, – подумал Гриша, – неважно, как они называются». Из разговоров Якова и Эстер он понял, что их ждут не менее жестокие сражения и куда более мощные бомбы.
Яков тоже устал от войн и переживал за бедных. Он отправил родителям деньги и билеты и попросил их приехать из Будапешта в Лондон, а потом увёз родителей, Эстер и дочек в сельскую местность, где успел приобрести дом в небольшой деревушке, вдали от городов. Яков решил, что там его семья будет в безопасности. Дядя остался пережидать войну в Цюрихе, а Яков – заведовать банком в Лондоне.
