Эпизод Второй мировой войны в стихотворении «Уходят солдаты» является элементом сюжета и образной системы текста, в котором рассказывается преимущественно о войнах Древнего Рима. В поэтике анахронизма, на которой основано стихотворение, становятся понятными и глагольная форма будущего времени
задохнутся(она изображает отдаленную перспективу римских войн), и форма множественного числа существительного
в Тиргартенах.В таком случае смысловой объем местоимения
Мывыходит за пределы контекста, относящегося к боям в Берлине, а странный показатель времени
через годприобретает в стихотворении обобщенное значение времени (в древнерусском языке слово
годобозначало время вообще).
Семантические сдвиги в языке нередко приводят к изменению смыслового объема слова и расщеплению слова на разные лексические единицы, т. е. к тому, что слово оказывается не тождественным самому себе в разных контекстах употребления, и эту ситуацию Соснора часто изображает внешне тавтологическими сочетаниями:
Месяц назад был ю-билей: эннолетье художника ЭН.В возрасте возрастаон гениален у него нежные губы ичуть-чуть лысоват, —наполовину;носит крестик.(«Несостоявшееся самоубийство» / «Знаки»
[182]);(а за стеклами окон —окончательно черное небо,в нем ни щели,ни иголочного прокола,окончательно черное небос еще более чернымикляксами тучи ломаными линиями молний,числом — без числа).(«Хроника Ладоги» / «Поэмы и ритмические рассказы»
[183])Подобные существительные часто встречаются в разговорной речи (у
него температура, у него сердце, у меня нет слуха).Соснора обостряет ситуацию, типичную для разговорной речи, именно парадоксальным контактом производных значений слов (
возраст— ‘немолодой возраст’,
число —‘определенное, конкретное число’ или ‘не слишком большое число; такое число, которое воспринимается сознанием’) с их исходными значениями.
Встречается и тавтологическое столкновение глаголов, обозначающих в одном смысле процесс, а в другом — результат процесса:
— Так.Значит, это черный человек,— подумал я…— Явился он, —подумал я, подумав —разыгрывать классический сюжет.— Ты кто? — подумал я.Молчанье.(«Ночь 9-го октября 1962 года» / «В поисках развлечений»
[184])В стихотворении «День надежд» из книги «Куда пошел? И где окно?» Соснора явно иронизирует над строгим нормативным предписанием говорить
надеть(что-то) и
одеть(кого-то) — при том, что в разговорном языке вполне грамотных людей глагол
надетьпочти вышел из употребления, что соответствует системным связям глагола
одеть:в магазинах мы покупаем
одежду,а не
надежду,и на ноги мы что-то
обуваем,а не
набуваем.Выполняя нормативные предписания, Соснора последовательно употребляет глагол с приставкой
на-:
День мой деньской одеяний!Наделширокую шпагу.Широкую рожу
наделна узкие зубы.Наделна демона девушку без перчаток.Наделна глазницы (ей) бюстгальтер — лучше очков!Штаны не
надел,девушка ведь
надета!Что бы еще
надеть?— Шляпу.
Надел.Одет недостаточно. К шубе шагнул.Девушка не сходит, сидит на демоне,как на стременах.Ну что ж, ну что ж.Наденуеще шаль шерстянуюсебе на спину, ей на грудь.Не видит, визжит:— Не
надевай,я ж обнаженка!Сидели в то утро мыс девушкой, так
надетой,что и не вывинтишь.И так — часов пять.Потом мы оба
наделиделирийи развинтились.Лежали, дрожа!Ели с ноги простоквашу.Слава богу, хоть к ночимне удалось одеться во что-то из меха.Это «из меха» — сестра ея. Все же
надеждана теплые отношения
[185].