Вставка гласных демонстрирует древнейший закон открытого слога свойственный праславянскому языку и в значительной степени действующий до сих пор, но не заметный носителям языка, поскольку живые процессы не отражены орфографией:
В горах за ланью крался ввысьОхотник юный смелыйИ в тот же час спускался внизЗа ланью тигор смелый(«Три баллады из кантаты „Тост за Сталина“»[336]);Поезд дальше не пойдет —Вот и смысол путешествийСмысол же парадов, шествий —Что к ним очень смысл идетВыйдем же на остановкеСнимем местные обновкиВсяк идет путем конечнымПуть лежит над местом вечным.(«Смерть пионера»[337])Добавочные гласные часто напоминают растяжение слов в фольклорных текстах[338]:
Вот живет антисемитКниги русские читаетНу, а рядышком семитКнижки тежие читаетПравда, вот антисемитЧувствует намного тоньшеНо зато в ответ семитМыслиит немного тоньшеА над ними Бог живетВсех умнее их и тоньшеТак что пред Его лицомКто умнее тут? кто тоньше —Я(«Вот живет антисемит…»[339]);Ах, сколько их было не хуже меняА были талантливей лучше меняУмнее ведь были, добрее меняМоложе меня и постарше меняТак что с ними сталось со всеми теперьТак тожее само что с мною теперьИных уже нету к печали теперьИные живут предо мною теперьЗачем же я так все подробно пишуЗатем же я так все подробно пишуЧто если я все это не напишуТак как же узнают что сталося с ними.(«Ах, сколько их было не хуже меня…»[340])Во всех случаях, когда Пригов позволяет себе поэтические вольности, допустимые в XVIII и XIX веках, а также деформации слова, характерные для фольклора, но не принятые нормативной поэтикой XX века, важно, что слово, растягиваясь или сжимаясь, демонстрирует свою гибкость, способность модифицироваться в контексте. При этом деформированное слово часто приобретает изобразительные или характеризующие функции; например, в строке Вот и смысол путешествий при назидательном произнесении слова появляется дополнительный звук как носитель ускользающего смысла, в строке Мыслиит намного тоньше изобразительна длительность процесса. А в следующем контексте ощутима «судорога» слова:
Я глянул в зеркало с утраИ судрога пронзила сердце:Ужели эта красотаВесь мир спасет меня посредствомИ страшно стало.(«Я глянул в зеркало с утра…»[341])Насмешки Пригова часто направлены и на синтаксис:
Сестра Жены Друга ПоэтаРоссии Времени РасцветаПоэзии Посредством НасИрина имя ей как разЕй жить и жить сквозь годы мчасьУ ней других желаний нетуА я хочу свой смертный часВстретить несмотря на это.(«Сестра Жены Друга Поэта…»[342])В развитии русского языка существует весьма активная тенденция: признаки и отношения все чаще обозначаются не относительными прилагательными, а родительным падежом существительных (сочетания типа солнечный луч вытесняются сочетаниями типа луч солнца). В сфере, самой нечувствительной к языку — официальной речи, как письменной, так и устной (а также в плохой научной речи), выстраиваются длинные цепочки конструкций с родительным падежом. И совсем не случайно эта отупляющая последовательность родительных падежей благополучно соседствует у Пригова с пародийным искажением патетических строк из стихотворения Маяковского «Товарищу Нетте, пароходу и человеку»: Мне бы жить и жить, / сквозь годы мчась. / Но в конце хочу — / других желаний нету — / встретить я хочу / мой смертный час / так, / как встретил смерть / товарищ Нетте (Маяковский, 1957-б: 164).
