Вот уважаемый Усман-бег. Мы специально пригласили его на это заседание. Он лечит психические заболевания… Кораном! Приходит к больному, садится у его ног в начинает читать божественное слово. Ибн Сина же, не испытывая никакого почтения к тайне, ибо каждый человек — это тайна, жесток в своих методах лечения, жесток, как дьявол. Представьте, кто-то возомнил себя коровой и просит, чтобы его зарезали. Приходит Усман-бег, — лаской, тихим словом, красивым чтением Корана успокаивает больного, возвращает его к облику человеческому, ибо не может слово бога не тронуть человека — его создание. Вот логика, достойная преклонения! А Ибн Сина? Приходит в фартуке мясника, забрызганном кровью, поднимает нож, тоже весь в крови, и во всю глотку орет: „Где тут корова, которую я должен зарезать? Эта? О, нет! Слишком она худа! Вы сначала откормите ее как следует, а потом я ее зарежу!“ Ибн Сина и перед бесстыдством не остановится! Служанка, ставя перед эмиром еду, не смогла разогнуться. Стоит так день-два. Пришел Ибн Сина. Созвал всех в комнату. Даже эмира пригласил! И при всех начал… снимать с женщины… штаны. Только дьявол мог додуматься до такого! Усман-бег же спокойно сел бы перед женщиной и стал читать Коран, и слово бога разогнуло бы несчастную, ибо не то, что тело, душу оно выправляет…
— Ну а женщина та разогнулась? — спросили в толпе.
— Разогнулась. Но какое это имеет значение!
— А мужчина, тот, что коровой себя считал?
— Поправился… Так вот…
Психология…
Никто из предшественников Ибн Сины не разрабатывал научные основы психиатрии — ни Гиппократ, ни Гален, ни Фараби. Искать приходилось вслепую. Не было у Ибн Сины и нейро-физиологических, биохимических, электрофизиологических лабораторий. Только наблюдательность и интуиция, и горячее желание помочь людям, когда слепому готов отдать свои глаза, хромому — ноги, безумному — ум.
Ибн Сина тонко отличал психопатологические расстройства от психических и неврологических состояний [144]. Гениальное его определение сумасшествия и слабоумия дали основу современному учению о различии негативных и позитивных синдромов, о необратимости течения психических заболеваний, А его описание психических отклонений по всей шкале: от мании до меланхолии, дали основу науки о депрессивных состояниях. Бесценен и его вклад в учение об эффективных синдромах, а также смешанных эффективных состояниях, — и сегодня это спорный вопрос! — о сезонности заболеваний, ритмике психоза — проблема, которой ученые начали заниматься лишь недавно. Наблюдения Ибн Сины в области витально-эффективных расстройств оказались крайне важными в свете современной проблемы быстрорастущих психических заболеваний. Ценно И утверждение Ибн Сины о переходе меланхолии в шизофрению. Кроме того, с полным нравом Ибн Сину можно считать основоположником геронтологической психиатрии. В современных спорах о природе эпилепсии мысли Ибн Сины имеют глубокое живое научное значение. Он отлично разбирался и в регулярном механизме нервной системы, который современная наука лишь — недавно разграничила на два и дала им точные определения: соматический (отвечающий за движение и чувствительность) — у Ибн Сины Это душевная сила, и вегетативно-трофический (отвечающий за обменно-трофическую функцию даже в том случае, если движение и чувствительность нарушены) — у Ибн Сины это животная сила. Вот этот гениальный отрывок: „Если орган лишился душевных сил, — пишет Ибн Сина, — но еще не лишился животной силы, то он живой… Разве не видишь ты, что онемевший член или член парализованный сейчас же теряет силу ощущения и движения, восприятию которых мешает… закупорка, образовавшаяся между мозгом и данным органом в идущих к органу нервах. При этом член все еще живет. Орган, который постигла смерть, теряет и ощущение и движение и подвергается гниению и разложению. Следовательно, в парализованном органе имеется сила, которая сохраняет ему жизнь. Когда же препятствие устраняется, к нему опять течет сила ощущения и движения“.
В зависимости от повреждения третьего желудочка мозга Ибн Сина первый в истории медицины описал болезнь „тяжелого нарушения сна“ (энцефалит), которая в Европе была определена лишь в 1918 году. Вот доказательство: „Самая глубокая спячка, — пишет Ибн Сина, — возникает при ранении тех желудочков мозга, которые вызывают столь же глубокую спячку при давлении на них опухоли или воспаления“.