Немало сегодня таких ученых-медиков: Э. Атаханов, А. Аскаров, У. Аринов, В. Вахидов, Н. Рахимов, А. Рахимджанов и другие. А вот конкретный пример: Дехкан-Ходжаева, ученица Я. Ходукнна. Принесла учителю материалы трехлетних исследований, опрокидывающие ее тему: «Непатогенность лямблий», и сказала: «Лямблии патогенны, пробивают, как выяснилось, внутрикишечные стенки!» А в мире тогда считалось, что лямблии безвредны.
Вслед за этим первым (зарегистрированным) открытием н. Дехкан-Ходжаева обнаружила другое явление, разглядев в хаосе нетипично протекающих болезней серьезную проблему, нависшую над людьми, — новое заболевание, вызываемое агрессивным микроскопическим грибком. На пути к этому второму открытию женщина ученый-врач проявила ибнсиновское терпение, ломая Старые представления, традиции. Ею выделен возбудитель — нигде ранее не зарегистрированный вид грибка, поражающий все органы И ткани человека и животных, разработана биология, морфология, эпидемиология, клиника я, самое главное, — ЛЕЧЕНИЕ нового заболевания.
Это ответ тем зарубежным ученым, которые говорят, что Ибн Сина — случайное явление медицины Средней Азии.
— Настало время открыть тайну Ибн Сины! — говорит народу Бурханиддин. — Я боялся сразу вам ее говорить, Вы бы не поверили. Я подводил вас к ней осторожно в течение трех месяцев! Но теперь, когда мы все вместе совершили путешествие по его философии, по внутренностям человеческого тела, разверзнутого его бесстыдством и безбожием, я скажу… — Бурханиддин отпил воды, вытер платком лоб, оглядел притихшую толпу.
Все смотрели на него, затаив дыхание.
— У Ибн Сины был союз с… дьяволом.
Толпа рухнула в молчание.
— Дьявол сказал ему: «Я знаю все, кроме тайны человеческого тела, самого интимного, любимого создания бога. Проникнуть в это мне заказано. Познай тайну я дай мне. Я же напишу за тебя книги по всем наукам и изложу в них то, что люди узнают лишь через тысячу лет…» «Канон» написан для дьявола в уплату за договор. Вот почему многие переписчики его сходили с ума. Это единственная книга Ибн Сины, где нет посвящения аллаху. Есть в еще одно доказательство близости Бу Али с дьяволом, В конце жизни Бу Али ибн Сина написал:
Был в юности и… Дьяволу сродни!
Есть даже предположение, что он вообще сын дьявола, выпущенный в мир для выполнения какой-то неведомой нам работы, И еще одно подтверждение… Пусть поднимутся ко мне пять человек.
Поднялись два старика и трое мужчин.
— Вот доска, — сказал нм Бурханиддин. — Вот Мел, Нарисуйте, пожалуйста, глаз человека. Нарисовали? А теперь посмотрите, как нарисовал глаз Ибн Сина. — Бурханиддин поднял книгу «Канона» над головой.
Все в ужасе отшатнулись.
— Да. Это не глаз человека. Это глаз дьявола, его отца! Этим глазом он и смотрел внутрь разрезанного нм человеческого тела. Вот цена человеколюбия Ибн Сины, о котором он столько много везде говорит. На сегодня я все сказал. Омин.
«Страдание — средство исполнить свое назначение в жизни, — пишет русский офицер в Россию после судебного заседания. — Значит, оно может иметь и объективное теологическое значение.
Суть культурного процесса — в постоянно увеличивающемся уничтожении объективного источника страдания. Идеальным концом будет чисто внутреннее страдание, когда отпадут такие его причины, как голод, войны, болезни и невежество, — останутся страдания совести, художественного И научного творчества, любви. При последней степени цивилизации боль и страдание усилятся максимально, и человечество, развив в себе самосознание до последней И высшей степени благородства, найдет, — я считаю, — что существовать не стоит, и одним актом коллективной воли уничтожит себя. Фараби, учитель Ибн Сины, об этом писал:
До каких нор мы будем друг другу делать зло и неприятности? Не лучше ли нам подняться к создателю Вселенной? (то есть умереть).
Вот такой сохранился его стих!.. Вот такое есть на Востоке древнее учение… И это действительно лучше, чем свободно-равенственное существование каких-то средних людишек, счастливых одним лишь справедливым и мирным разделением труда, о чем мечтают большевики.
Высшая степень нравственных сил обнаруживается не при организованном покое, как проповедовали либералы, а при свободном выборе добра и зла, особенно, Когда выбор этот сделать трудно и опасно. Это и есть истинная, настоящая, благородная жизнь. Ужас же ее — в существовании того среднеевропейского снивелированного человека, безбожного и прозаического, который до тошноты Честен И даровит и любит восседать На всяких всеполезных и всемирных собраниях. Я понял сегодня в Бухаре: для развития великих и сильных характеров нужны великие общественные несправедливости. Святость и гениальность — вот что такое Али и Ибн Сина. Я увидел это сегодня с какой-то смертельной ясностью».