Рассказывая о первой сосудистой оболочке глаза, которая питает его, Ибн Сина бросил мимоходом фразу, над которой снобы смеялись, а ортодоксы всех религий сходили в проклятьях: „Нет нужды в том, — писал Ибн Сина, — чтобы все части первой оболочки служили целям питания. Это осуществляет только ее ЗАДНЯЯ часть“, современная медицина подтвердила, что действительно осуществление зрительного акта обеспечивается „особенностями морфо-функционального состояния заднего его отдела — сосудистой оболочки, играющей исключительно важную роль в подвозе биологически активных веществ, необходимых для синтеза зрительного пурпура“, — пишут советские ученые Б. Вовси и Л. Кальштейн. Таким образом, указание на особую роль задней части сосудистого тракте глаза я связь его с определенным участком мозга — приоритет Ибн Сины.
Бесценно для науки я такое его утверждение: „При той слабости зрения, в которой соучаствует мозг, имеются некоторые признаки, указывающие на повреждение мозга, причем бывают повреждены и другие чувства“. Оно соответствует предмету новой науки — нейроофтальмологии, изучающей многообразие глазной симптоматики в зависимости от заболеваний центральной нервной системы.
— Так вот, — продолжает Бурханиддин-махдум, — все у него находит объяснение! Даже слепота. Я всегда испытываю благоговение перед слепыми. Это же божье предопределение во плоти! И мы можем быть так наказаны безбожие и непослушание. Или дети наши… И потом, встречая слепого, острее чувствуешь свое благополучие, свое здоровье, понимаешь, что обласкан богом. А если горе у тебя, то при виде слепого не таким это горе кажется страшным. Вот как мудр был бог, создавая слепых! А что пишет Ибн Сина? „Слабое зрение, слепота происходят от повреждения задней частя мозга“. Ибн Сина может объяснять даже то, почему я вдали вяжу плохо, а вблизи — хорошо. И наоборот. „Если глаз в состоянии распознавать близкие предметы… но не в состоянии распознавать отдаленные, — пишет он, — то пневма глаза ясна и здорова, но скудна. Если же зрение слабо в обоих отношениях, то зрительная пневма скудна я мутна“. Он знает природу и белых пятен на глазу, которыми бог запечатывает зрение грешников. Различает оттенки цвета этих пятен: „белый, как гипс, золотистый, желтый, серый, черный… Наиболее поддаются лечению, — делает он вывод, — катаракты воздушного, жемчужно-белого, голубовато-белого и бирюзового цвета“. Как же он лечит катаракту? А очень просто! Берет в руки нож и… вырезает ее! Вырезает предопределение бога!
Современная медицина до сих пор не может объяснять причину того или иного цвета катаракты. Но бесценны оказались для глазной хирургии указания Ибн Сины о тех цветах катаракты, которые почему-то поддаются лечению. Симпатическое воспаление глаза… В Европе учение о нем возникло лишь в XIX веке. У Ибн Сины же об этом воспалении говорится в первой книге „Канона“, и никто никогда нигде до него об этом не писал. Истинная природа трахомотозного паннуса, тяжелой болезни, была установлена лишь в XX веке, когда биомикроскопически доказали, что паннус является постоянным спутником трахомы. Ибн Сина же в XI веке указал на заразность паннуса и его связь с трахомой: „если паннус встречается вместе с чесоткой, — пишет он, — то для него испытанным является средство из сумахи“. А сумахой он лечил трахому!.. Бесценна мысль Ибн Сины и о великом значении состояния всего организма для зрения. Используя эту идею, Гельмгольц в 1851 году открыл зависимость изменения глазного дна от перенесенных человеком заболеваний, то есть, рассматривая глазное дно человека, можно, как по книге, прочитать, чем он болен и болел. Термины, которыми современная наука пользуется в анатомии глаза — глазной нерв, сетчатка, оболочка сосудистая оболочка, зрачок, влага, хрусталик, стекловидное тело, роговица… — термины Ибн Сины.
Пишет Ибн Сина в тихом ломе Ширази „Канон“. Ложатся друг на друга исписанные листы. Джузджани только успевает нарезать бумагу… Растет первая книга.
И совсем забыл Ибн Сина об осторожности: стал лечить больных. Нигде, никогда, ни разу Ибн Сина не написал ни одного плохого слова о Махмуде. Даже имени его не упомянул. И Джузджани, продолжая „Автобиографию“, писал в том же плане. И это была не осторожность, а философия. Для врача нет врага.
„Тому, кто постигнет первую книгу „Канона“, — напишет через сто лет после смерти Ибн Сины Низами Арузи Самарканди, — не останется неизвестной ни одна из важных основ медицины, и если бы Гиппократ и Гален воскресли, нм следовало бы отдать должное этому труду. После ознакомления с „Каноном“ изучение остальных медицинских книг излишне“.
В уставе Краковского университета было записано, что каждый, изучающий медицину, обязан знать „Канон“, особенно его первую книгу. В Лейпцигском университете основой медицинского образования также являлся „Канон“. Изучали его и в других европейских университетах, Изучали Леонардо да Винчи, Микеланджело, Данте…