— … когда что-нибудь в действительности все же ему соответствует, но это такое единичное, которое в реальном мире само бог — то есть равно этому понятию, да? — догадывается везирь.
— Да. Но возникновение других таких единичных не исключается. Солнце, например, — бог реального мира.
— Ну и логика! — восхищенно произносит кто-то. — Итак, нам осталось два вида общих понятий, — продолжает Ибн Сина. — Одному соответствуют в действительности единичные предметы, поддающиеся и счету: растения, деревья, книги, монеты[74]… Другому не поддающиеся счету: звезды, пылинки, песчинки… Как видите. я не нарушил своего главного тезиса: «Общему понятию НЕ соответствует в действительности, пн одно единичное».
— Что, например, такое — Ибн Сина? — спрашивает Я у народа Бурханиддин-махдум. — Я вам отвечу по логике Ибн Сины. Рождается ребенок, слышит повсюду, Ибн Сина — великий ученый! Ибн Сина — великой философ!
Ибн Сина — непревзойдённый врач! Ибн Сипа сама честность! Ибн Сина — само благородство! Он никогда не видел Ибн Сины, ни одной книжки его не читал. Но сознание его приняло все эти ложные суждения и составило по ним ложное понятие: прекрасный, волн кин, честный, чистый Ибн Сина. Вот это и есть то, о чем Ибн Сина сказал: «Общему понятию НЕ соответствует в действительности единичное».
Оставим Бурханиддина. Обратимся к тому, кто любил Ибн Сина, посвятил ему жизнь.
О том, как славился Ибн Сина-логик, есть удивительный рассказ: «Еще в Гургане… — пишет Джузджани, шейх3 написал «Малое сокращение по логике». Один экземпляр этой книги оказался в Ширазе. Тамошние ученые прочитали ее, у них возник ряд недоумений по рассматривающимся в ней проблемам. Они записали свои вопросы на одной стопе бумаги. Судья Шираза был в числе тех ученых. Он отправил стопу бумаги к Кирмани всадником, направляющимся в Исфахан, и попросил вручить шейху.
Кирмани пришёл к шейху в жаркий день, когда бледнело солнце, и подал письмо.
Шейх прочел его, вернул Кирмани, а стопу присланной с вопросами бумаги положил перед собой. Пока присутствующие разговаривали, он просматривал ее. За тем Кирмани ушёл, и шейх приказал мне нарезать из бумаги несколько стоп.
Я приготовил пять стоп по десять листов в каждой.
Мы прочли вечернюю молитву, зажгли свечи, и шейх распорядился принести вино, а сам начал писать ответы на те вопросы. И ппсплон до половины ночи, пока меня и брата не одолел сон. Тогда он велел нам уйти.
На рассвете кто-то постучал ко мне в дверь. Это был посланец шейха, который просил меня прийти к нему. Я пришел и застал его на молитвенном коврике. Перед ним лежало пять стоп исписанной бумаги. Он сказал: «Возьми это и отправь к Кирмани».
Когда я принос к Кирмани исписанные стопы бумага, тот изумился… Этот случай вошел в историю».
Есть у ХХ века проблема: Всеобщий Универсальный язык, Ибн Сина тесно связан с ней, так как бился над проблемой выразимости понятий через какой-либо минимальный знак. Если мир развивается по одним и тем же объективным законам, значит, этими законами пронизана любая сущность. значит, можно найти знак с положительным и отрицательным значением, выражающий ее, и построить из этих двух значении язык. Тогда не случайное слово будет выражать сущность того или иного предмета, явления, а знак, понятный всем наукам. Эго в есть Всеобщий Универсальный язык.
Пока такого языка у нас нет. Представьте, сидят за столом Философия, Физика, Математика, Естествознание, Искусство, История, Химия, Астрономия… смотрят друг на друга, а говорить не могут. В какой-то мере общаются через язык математики. Но она годится лишь для моментов устойчивости, постоянства, классических закономерностей и совершенно не применима в квантовой теории, в социологии, геологии, искусстве, то есть там, где есть живое неожиданное движение.
Всеобщий Универсальный язык как бы скальпирует неизвестные явления, делает их видимыми. Сегодня некоторые законы природы открываются буквально «на кончике математического пера». Так, в 1928 году Дирак дал релятивистское обобщение уравнения Шредингера, применимого только к частицам, скорость которых мала по сравнению со скоростью света. Решение этого уравнения оказалось под квадратным корнем, у которого, как известно, два знака: + и —. У физиков родилось предположение, что кроме электрона должна существовать еще одна частица, сходная по своим физическим параметрам с ним, но отличающаяся знаком заряда. Сколько раз позитрон «выходил» к ученым теми или иными своими проявлениями! Но «увидели» его лишь после математического обоснования.
Так же были «увидены» в 1974 году кварки — составные частицы сильновзаимодействующих элементарных частиц с дробным электрическим зарядом, кратным одной трети электрона. Существуют они только внутри адронов. Открытке их С. Тингом и Б. Рихтером было отмечено Нобелевской премией и означало революцию в современной физике. «Увидеть» же их опять помог универсальный язык: математический структурный анализ, — математическая модель.
