Иметь семью Ибн Сина не мог. Был честен — знал: его жизнь всегда будет сидеть на котомке при двери. Но, конечно, как земной человек, он испытал все: и любовь, когда сам любишь, а тебя не любят, и когда ты любим, но сам не любишь — все, кроме идеального совпадения, которое, если уж и дается, то с величайшей трагедией впридачу. В конце жизни Ибн Сина напишет, вспоминая
О Бухаре:
или такие стихи!
«Из мрака ночи…» Для Ибн Сины в Рее солнце погружалось во мрак, а на другом конце планеты, в Японии в это же время рождалось утро.
«Из мрака ночи возвратись с подарками ко мне… Кого же видело солнце в утреннем свете на востоке, нона на западе Ибн Сина сидел под звездами в темноте?
Жила в то время на земле женщина, самим небом, казалось, предназначенная Ибн Сине — Сэй-сёнагон. Из бедной дворянской семьи. За свой ум была взята в свиту императрицы. Ложась спать, клала Под Голову стопку чистой бумаги и лунными грустными ночами (Ибн Сина в это время отодвигался от нестерпимого солнца в тень вместо с рукописью «Канона») бросала на бумагу легкой кисточкой, блестящей от туши, изящные иероглифы! Что есть бесконечность?
Это был ее дневник, портрет ее души.
«В последний день второй луны, — рассказывает она дневнику, — дул сильный ветер, и с потемневших небес летел редкий снежок. К черной двери пришел дворцовый слуга и сказал:
— Господин советник Кинто посылает вам письмо.
На листке для заметок было написано!
В самом деле, слова эти отлично подходили к сегодняшней погоде, но как сочинить первые три строчки?
Я терялась в мыслях, посланник же повторял!
— Скорее! Скорее!
Я почувствовала себя одинокой и потерянной. Мало Юга, что пошлю скверные стихи, еще и опоздаю. Дрожащей рукой вывела недостающие строки:
«За это ее следовало бы возвести в ранг старейшей фрейлины!»— говорят, сказал Кинто».
Но как мог узнать о ней Ибн Сина, если даже ее соотечественники впервые опубликовали дневник лишь через 700 лет после написания его? До XVII века он ходил по Японии, переписываемый от руки. Из этого дневника вышла, можно сказать, вся классическая японская литература — уникальнейшее, явление человеческой культуры.
Сколько раз отрывал Ибн Сина лицо от книг и смотрел на чинары в лунном свете! Они стояли над ним, словно души тех, кто жил до него. Тоска охватывала сердце, «Человек, который не испытал, что значит неподвижно стоять под луной, затянутой облаками, когда ночь благоухает цветением слив, или брести, сбивая росу, по равнине при полной луне, — не понимает любви, — сказал человек, ставший Поэтом после того, как умерла его любимая. Оставив богатство, высокое положение при дворе он постригся в монахи и ушел в скитания. Как поэт, вырос на дневниках Сэй-сёнагон и стал одним из четырёх небесных королей японской поэзии, что охраняют мир от алых духов с запада, востока, севера и юга. Кэнко-хоси[149] охранял Запад — ту часть мира, нуда так любила смотреть Сэй-сенагон и где жил Ибн Сина. Они видели друг друга, когда он смотрел на рассвет, а она — на закат. Та на Востоке, через небо, смотрели друг на друга Лай ли в Маджун….
