В стакане с толстым дном, зажатом в татуированной руке Зольфа, плескалась янтарная жидкость. Этой ночью он хотел спать без сновидений, без глухой снедающей его тоски, которую с трудом заглушала работа. В последнее время бессонница стала верной его спутницей, времени на сон катастрофически не хватало, а виски в небольших количествах способствовал возможности отключиться.
— Свеж, как девица накануне свадьбы, — завистливо присвистнул Клаус Дильс, один из надзирателей, глядя на Кимблера и закуривая, когда представление окончилось и все принялись расходиться ко сну. — А я ведь младше тебя на десять лет…
Кимбли усмехнулся — до гомункулов с их вечной молодостью ему было далеко, но время отчего-то словно забыло об аместрийце. Разве что в длинных тёмных волосах проблёскивало несколько серебряных нитей, да лоб расчертили едва заметные горизонтальные полосы.
— Не имею вредных привычек, стараюсь правильно питаться и не нервничать, — поёрничал Кимбли.
Дильс неопределённо хмыкнул — похоже, у этого психа вместо нервов стальные канаты.
— Ты же на передовой был, — он тряхнул головой, — оттуда и шестнадцатилетние стариками приходят. Эх, на кой-хрен нам эта напасть выпала… Вот бы родиться тогда, когда…
Он осёкся. В последнее время Дильса одолевали упаднические настроения, ему хотелось жить нормальной мирной жизнью, но высказывать такие идеи в присутствии Кимблера было всё равно что наступить на мину — разорвёт в клочья. И пусть в этом коридоре не было диктофонов — а в этом Дильс был уверен, так как сам монтировал эти адские машины, штурмбаннфюрер, которого многие небезосновательно считали редкостным психопатом, и сам был почище звукозаписывающей техники — о его памяти ходили легенды. Впрочем, Клаус отчего-то быстро нашёл с ним общий язык и временами даже забывал о субординации, что подозрительно легко сходило надзирателю с рук. Вместо ответа Зольф как-то горько рассмеялся — он-то хотел совсем иного, но в последнее время происходящее перестало отвечать даже его запросам.
— Ладно вам, — его взгляд похолодел. — Сделаем вид, что этого разговора не было. Хайль Гитлер!
Он щёлкнул каблуками и, подхватив под руку Ласт, пошёл прочь. Он не испытывал к Клаусу Дильсу ни неприязни, ни симпатии — обычный военный, службу несёт исправно, вносит свой вклад в — позвольте заметить! — процветание Рейха, и пусть его. Пару раз документировал его, Зольфа, опыты — ошибок не делал, под ногами не путался, ни к чему доносить из-за пустяков. Вспоминая Ишвар, Кимбли мог сказать, что здешние вояки были куда как меньшими нытиками и философами: был приказ — было исполнение. А что до тонких материй и рассуждениях о душе — кому они нужны?
— Штурмбаннфюрер Кимблер!
Его окликнул Энви, так до конца и не отмывший краску с лица.
— Как вам сегодняшний танец? — его глаза кокетливо сверкнули из-под длинных чёрных ресниц.
Ласт скривилась — иногда ей казалось, что братец издевается над ней просто по природе собственного гадского характера.
— Великолепно, как и всегда, фройляйн Зайдлиц, — растянул губы в неприятной усмешке Зольф. — Однако не могу не отметить, что вы изрядно похудели — неужто вам урезали паёк?
Энви поджал губы, Ласт рассмеялась. Как показалось Зольфу, слишком скованно и вымученно. Было похоже, что эти двое что-то знают, но упорно молчат. Тем более что сейчас Эрих Зайдлиц уставился слишком долгим нечитаемым взглядом прямо в глаза сестрице.
— Ну?.. — нетерпеливо бросил Кимбли. — Вы что-то хотели, Зайдлиц?
Ласт покачала головой. Слишком явно.
— Н-нет… — Энви опустил глаза и как-то ссутулился.
Зольф не помнил его таким. Гомункул всегда был нагл, весел, бравировал всем, чем ни попадя, и никогда не лез за словом в карман.
— Свободны, — скривился Кимбли.
— Так точно… — выдохнул Энви, словно с нотками облегчения. — Хайль…
Он осмотрелся, махнул рукой и, опустив растрёпанную голову, понуро побрёл прочь.
========== Глава 2: Faecem bibat, qui vinum bibit/Кто пьёт вино, пусть пьёт и осадок ==========
Die Hüllen menschenleer
Scheinbar tot, mehr tot als wahr.
Die Augen stumpf und kalt,
Infiltriertes Menschenheer
Die Zukunft aberkannt.
Willkommen im Zombieland
Vom Paradies verbannt,
Mehr tot als wahr
Dem Tod so nah.
Megaherz «Zombieland».
— Чёрт тебя раздери, Зайдлиц, какого хера ты творишь?
Кимбли вышел из себя до такой степени, что, схватив гомункула за костлявое плечо, прижал того к стене и, нависая над ним, зло шипел:
— Ты вообще не понимаешь, какой опасности подвергаешь нас и наш план?
Энви не предпринимал ни единой попытки вырваться, казалось, вся ситуация доставляет ему извращённое удовольствие. Даже когда Зольф встряхнул его так, что он больно приложился затылком о кирпичную стену, гомункул только ухмыльнулся:
— Когда это ты стал таким трусом, Багровый лотос? Не узнаю я Зольфа Джея Кимбли! Куда ты, удаль прежняя, девалась, куда умчались дни лихих забав?* — дурашливо пропел на ломаном русском Зайдлиц. — Или как там у этого Бородина было?
— Римского-Корсакова, — машинально поправил Кимбли.
