А разве другие люди поступают не так же? Каждый идет к своей собственной цели, ищет лучшее для себя, и прячет свои истинные мотивы за деланное сочувствие и фальшивые сожаления. В конце концов, она никогда не стремилась причинить кому-то боль намеренно, скорее наоборот, старалась уйти от ситуации, если чувствовала, что напряжение слишком возрастает. Ася никому не желала зла, не хотела, чтобы кто-то пострадал. Даже в ситуации с Беловым она поступила так, лишь для того, чтобы спасти его, защитить от самой себя. Разве это жестокость – защищать любимого, собственными руками вырывая из своей груди сердце только ради того, чтобы он мог жить дальше, чтобы остался невредим, чтобы обрел свое собственное счастье. Сейчас он не понял, не смог оценить этой жертвы, потому что желал большего. Он хотел, чтобы она пожертвовала ради него своим будущим, но для Аси эта цена оказалась слишком высокой. Намного выше, чем цена разбитого сердца.
И это прекрасно понимал Модестас, который делал ее счастливой здесь и сейчас, не посягая на целую жизнь. Разве эгоизмом было позволить ему быть рядом, отдать то, чего он желал, исполнять любые его фантазии и желания? Капитан все знал с самого начала. Ася не скрывала своего несвободного положения ни от него, ни от Белова, ни от кого-то другого. Они сами принимали за себя решения и сами несли за них ответственность. Она никого не просила и не заставляла быть рядом с ней, никогда не молила о любви. Просто не мешала им падать в бездну.
Ася не думала о последствиях своих поступков, но в то же время и не имела злых умыслов. Все было случайностью, все имело для нее свое объяснение и оправдание. Для Анатолия, возможно, для Модестаса. Но не для Кирилла. Всю жизнь Ася тянулась к Зайцеву, как грешник стремится к святому образу, черпая в нем силы для верных решений. Она привыкла опираться на его прямолинейность, добропорядочность, целостность, будто компенсируя этими его качествами свою внутреннюю противоречивость и непостоянство. Он всегда знал, как поступить правильно, никогда не сомневался и не допускал досадных промахов. Как же он смог полюбить ее, такую? А может Анатолий прав, и Кирилл не понимает кто она? Он просто берет ее в жены, потому что так нужно, но не отдает себе отчета в том, с каким человеком он собирается прожить свою жизнь…
Мысль о том, что ее мужем может стать кто-то, кроме Кирилла, казалась дикой, кололась и ершилась у Аси в голове. Однако она прекрасно понимала, какие головокружительные перспективы сулит для нее брак с Анатолием Громыко. Сама его фамилия открывала перед ней все двери в мире международных отношений, кардинально меняла ее положение в этой сфере высочайшей конкуренции. С ним ее мечты оказывались так близко, что, казалось, достаточно протянуть руку, чтобы дотронуться. А полное принятие ее личности и свобода от условностей делали этот союз еще привлекательнее.
Возможно, уже через год она своими руками будет передавать министру свой первый международный договор об ограничении стратегических вооружений, будет стоять за спиной Никсона и Брежнева, когда они поставят свои подписи на историческом документе, впишет свое имя в историю, участвуя в спасении планеты от ядерной катастрофы, защищая интересы страны и мира на земле.
Сидя на подоконнике, Ася кинула взгляд на свои тонкие возбужденно дрожащие пальцы. Вот чего она хотела больше всего на свете, вот что заставляло глаза гореть воинственным черным огнем , вот чему она жаждала посвятить свою жизнь. Это была единственная настоящая цель, душевное устремление, ради которого можно было пожертвовать чем угодно. Ася больше не была пешкой в чужой игре, она чувствовала себя королевой на шахматной доске своей судьбы, и от ее хода сейчас зависел исход всей партии. Оставалось только верно просчитать комбинацию и сделать правильный выбор. Вот только принять такое решение самостоятельно оказалось невыносимо сложно.
«Власть дается тому, кто осмелиться… Стоит только посметь» – вертелось в голове у девушки.
Дверь за ее спиной скрипнула и Ася, не оборачиваясь, кинула взгляд на часы.
- Я жду тебя уже целую вечность, – с деланным укором проговорила она, скидывая ноги с подоконника и разворачиваясь к двери.
- Если бы я знал, то пришел бы раньше, – не сводя с нее пристального взгляда серьезных светлых глаз, проговорил Белов.
Ася замерла на месте на секунду, а потом попыталась сделать шаг назад, но подоконник больно врезался в спину. Отступать было некуда.
-Сейчас придет Модестас, тебе лучше уйти, – глядя куда-то ему под ноги, торопливо проговорила девушка.
- Я не уйду, пока мы не поговорим, – безапелляционно заявил Сергей.
- Тогда уйду я, – решительно хватая портфель, сказала Ася и двинулась к двери.
Белов преградил ей путь, сделав шаг навстречу.
- Ася, зачем ты так себя ведешь? – пытаясь поймать ее взгляд, проговорил Белов.
- Как? – с вызовом спросила девушка, снова отступая назад.
- Как обиженный ребенок! – сурово ответил Сергей, – Что я тебе сделал?
