- Мама, все это не влезет в мой чемодан, – пытаясь спрятать улыбку, как можно серьезнее сказала девушка.
- Ася, точно! – всплеснула руками Клавдия Владимировна, – Новый чемодан забыли купить!
Ася рассмеялась и обняла маму.
- Придется работать с тем, что есть, – с улыбкой проговорила она.
- Я пойду, посмотрю прямо сейчас, может, и влезет, – устремляясь в комнату дочери, проговорила женщина, – А то вернемся, да?
Покачав головой, девушка направилась на кухню ставить чайник. После долгих и утомительных походов по магазинам они с мамой любили пить чай и обсуждать покупки, прикидывая, что с чем можно надеть и куда в этом лучше пойти.
Проходя мимо кабинета отца, Ася замерла в нерешительности. Сквозь закрытую дверь, помимо голоса маршала, до ее слуха доносился до боли знакомый баритон. Она ни с сем не могла его перепутать, но он принадлежал человеку, который никак не мог здесь находиться. Даже не пытаясь унять поднявшийся в ушах шум, Ася, будто на автомате, толкнула ладонью дверь и с гулко бьющимся сердцем без спроса вошла в кабинет.
При ее появлении мужчины замолчали и обернулись на нее.
Это действительно был он. Яркий, с тронутой легким золотистым загаром кожей, с ниспадающей на лоб тяжелой прядью светлых волос, еще более красивый, чем она помнила. Кирилл небрежно сидел на подлокотнике кресла, напротив отцовского стола, и внимательно смотрел на нее. Девушка замерла в дверях, молча глядя на него и внутренне холодея под прицелом его светлых глаз. Одного взгляда ей было достаточно, чтобы понять – он знает. В нем появилось едва уловимое, но так сильно меняющее весь облик, выражение страха и сомнения, которое она никогда не видела прежде. Даже когда они всей семьей так долго и волнительно ждали результата конкурса на должность в Посольстве, он сохранял уверенность и хладнокровие. А сейчас… Сейчас будто груз разочарования придавил его плечи и опустил уголки губ, сковал руки, которые не тянулись ей навстречу, чтобы обнять, а неподвижным тяжелым замком лежали на коленях.
Волна горячего обжигающего стыда охватила Асю, окрашивая щеки алым и сжимая горло. Нет, ей не было стыдно перед ним за отношения с Модестасом или за одержимость Беловым, в ее голове все это было слишком слабо связано с ее замужеством и будущим в целом. Ее предательство по отношению к Кириллу было намного глубже и тяжелее. Она позволила другому мужчине претендовать на его место в ее жизни, всерьез допустила мысль о возможности брака с другим. Она посягнула на основу, на казавшуюся нерушимой связь, которая давала им обоим силы и уверенность в завтрашнем дне.
Кто-то рассказал ему и об ее визите на дачу к Громыко, и о предложении Анатолия, и это был не отец. Он бы никогда так не поступил.
«Эмилия… Кто бы сомневался» – промелькнуло в голове у Аси.
Кирилл пришел сюда, уже зная обо всем. Поэтому и пришел, чтобы посмотреть на нее и убедиться в том, что ее ренегатство реально, чтобы поговорить с маршалом и узнать, насколько серьезно положение. Даже сейчас, в ситуации, когда весь его мир норовил рухнуть ему на голову, Зайцев сохранял здравый смысл и действовал спокойно и рассудительно. Вместо того, чтобы устраивать скандал, он предпочел поговорить с ее отцом.
Ася перевела взгляд на отца.
- А вот смотри, какого гостя к нам Аэрофлотом занесло! – нарочито весело произнес Андрей Антонович, натягивая улыбку, – Хоть бы предупредил, негодник!
Маршал встал из-за стола и вышел на середину кабинета, настороженно оглядывая застывших друг напротив друга молодых людей.
- Пойду, матери скажу, чтобы на стол собрала, – отходя к двери, проговорил отец, – А вы поговорите пока тут.
- Когда ты прилетел? – первой заговорила Ася, когда отец вышел из комнаты.
- Ночью, через Вену, – тихо ответил Кирилл и, вынув из внутреннего кармана пиджака яркую коробку, протянул ей, – Вот твой марципан.
Девушка подошла к жениху ближе и взяла из его руки конфеты. Он всегда привозил ей из поездок то, что она любит – из Австрии марципан, из Франции духи, из Италии вино. Даже сейчас он не забыл, как она неравнодушна к этим миндальным сладостям.
- Что тебе сказал отец? – вертя в руках жестяную сувенирную коробку с изображением Моцарта, вполголоса спросила Ася.
- Что решать тебе, – глубоко вздыхая и отходя к окну, проговорил Кирилл.
Ася стояла в двух шагах от него и не понимала, что ей делать. Хотелось броситься к нему на шею, обнять, поцеловать, сказать, что здесь нечего решать, что все это глупости, временное помешательство, очередная едва не совершенная ошибка… Но ноги будто приросли к полу, а слова застряли в пересохшем горле, из которого вырывалось лишь сдавленное затрудненное дыхание.
- Я прилетел на два дня, завтра обратно. Меня вызвали в Министерство для прохождения аттестации на должность второго секретаря. Она состоялась сегодня утром, – глядя в окно, ровным голосом проговорил Зайцев.
- Я поздравляю тебя. Ты заслужил это повышение, – тихо сказала Ася.
- Спасибо, – ответил он.
