А можно бросить все и всех, и сбежать к Сереже. Спрятаться в его маленькой квартире, дышать запахом его кожи и ловить свое отражение в его любящих глазах. Или уехать с Модей в Литву, жить в маленьком домике в пригороде Каунаса и выращивать самые красивые в мире цветы, наслаждаясь горячими ночами и беззаботными солнечными днями. Забыть навсегда об угрозе ядерной катастрофы, оставить мужчинам право решать мировые проблемы и спасать сверхдержавы от взаимного уничтожения.
Теперь все дороги были открыты перед ней, все варианты доступны, каждый манил и дразнил по-своему. Вот только… Так ли уж все изменилось?
Ася подошла к окну и распахнула его настежь, вдыхая свежий вечерний воздух.
Если разобраться, что вообще такое для нее свобода? Если это возможность проявления своей воли, принятия за себя решений, самостоятельно делать выбор исходя исключительно из своих интересов и целей, то такая свобода у нее была всегда. Ася мысленно оглянулась на свою жизнь, пытаясь припомнить случаи, когда ее к чему-то принуждали, навязывали чужие цели и идеалы. И не смогла. Всю жизнь она делала, что хотела. Девушка сама выбрала себе профессию и ВУЗ, в котором училась, сама увлеклась фигурным катанием и сама же потом приняла решение оставить спорт, сама захотела работать в сборной, она сама решала с кем дружить, что носить, что есть и как себя вести. Отец никогда не навязывал ей свое мнение, по сути, он только предлагал готовые решения, а в ее власти было, принимать их или нет. Даже когда он познакомил ее с Кириллом и сказал, что видит в нем для нее хорошую пару, он не настаивал, а только предложил. Она сама захотела встречаться с ним, не потому что так считал нужным отец, а потому что Зайцев ей просто понравился.
Так за чем же она так истово гналась? За тем, что и так было все время у нее в руках? Не только внутренняя свобода, независимость от этических и моральных норм, навязываемых обществом, но и свобода воли, были у нее всегда, но она почему-то не замечала этого. Отец всю жизнь поддерживал ее выбор, и даже когда оспаривал, то почти всегда в конечном итоге уступал. А когда маршал принимал по отношению к ней жесткие решения, то Ася, в свою очередь, почти всегда понимала, что они справедливы и воспринимала их, как единственно верные, почти свои. Ее ограничивали только немногочисленные внутренние барьеры, которые она тоже определила для себя сама.
Только сейчас Ася начала понимать, насколько Анатолий был прав. Она в любой момент могла отменить свадьбу, могла выбрать любую жизнь, любое будущее. Но не сделала этого. Потому что не хотела. Потому что она сама выбрала себе эту жизнь, это будущее и этого мужчину, лучшего из лучших. И потому, что по-своему любила его.
Эта мысль ударила в голову так внезапно, что Асе пришлось схватиться руками за подоконник, чтобы не потерять равновесие. Это была не та любовь, от которой дрожат руки и подкашиваются ноги, не та, которая туманит разум и делает слепым, не страсть, не помешательство, не болезненная зависимость или роковое влечение. Но все же, это была любовь. Она приняла форму глубокой душевной привязанности, спокойного ласкового чувства, истинной близости духовно похожих людей, настолько плавно и мягко сливаясь с Асиной сущностью, что та даже не замечала ее, воспринимая, как часть себя. Эта любовь не лишала ее покоя, не заставляла сердце биться чаще, но давала ощущение уверенности в себе и в завтрашнем дне.
Свобода оказалась не нужна ей без него, она теряла смысл, всю свою притягательность, если Ася не могла разделить ее с ним. Мысль о том, чтобы потерять Кирилла, показалась невозможной. Захотелось срочно, сию же минуту, вернуть внутрь себя этот теплый свет, чтобы не выпустить его уже никогда.
Ася резко развернулась и рванула к выходу. У двери она вдруг остановилась, задумчиво положив руку на дверной косяк.
А что если Анатолий прав и в другом. Что если Кирилл слишком плохо ее знает, чтобы объективно оценивать? Если разочаруется, узнав, на что на самом деле способна его маленькая девочка? Они были знакомы не первый год, но дни и недели, которые они провели вместе за это время, можно было сосчитать по пальцам. Он все время был в разъездах, а она все время была чем-то или кем-то увлечена…
Ася повернулась спиной к двери и прислонилась к ней, тяжело наваливаясь всем телом и закрывая глаза.
Она сама себя переиграла, поставила себе шах и мат.
В этот момент в дверь резко толкнули снаружи, так что Ася чуть не упала, чудом устояв на ногах.
- Ребенок, ты чего, забаррикадировалась что ли? – приоткрывая дверь шире, спросил отец.
- Нет, пап, я просто… – промямлила девушка, не находя, что ответить.
- Вот, держи, – не стал допытываться маршал и протянул ей большой желтый конверт, – Кирилл оставил. Забыл тебе передать, наверное. Мне сказал, что это вроде как свадебный подарок.
- Спасибо, – тихим голосом ответила девушка, забирая конверт.
- Вы что решили-то в итоге? – опуская глаза, почти смущенно проговорил Андрей Антонович, – А то мы с матерью не знаем уж, что и думать.
