От этого сухого треска их голосов, от нелепой официальности и вежливости их беседы у Аси начало темнеть в глазах. Их близость, выращенная годами совместных планов и одинаковых стремлений, таяла также быстро, как свет заходящего солнца, постепенно покидающий сейчас комнату. Ее мир все еще держался на своей опоре, но она уже видела, как из казавшегося неразрушимым бетонного фундамента осыпаются мелкие камешки. Ася больше не могла этого выносить, не могла молча наблюдать за тем, как рвется эта связь.
- Кира, я отказала ему! Слышишь? Отказала! – воскликнула она, порывисто прижимаясь к его широкой спине и обхватывая его руками.
- Да, я знаю, – не оборачиваясь, проговорил Кирилл, накрывая ладонью ее руку на своей груди, – Это действительно то, чего ты хочешь?
Ася оторопела и отстранилась от него, с недоумением глядя в спину. Мужчина развернулся к ней и прямо посмотрел в глаза, дотрагиваясь теплыми пальцами до ее щеки.
- Айс, когда мы обручились, тебя несправедливо лишили права выбора, поставили перед фактом, – не сводя с нее внимательных голубых глаз, проговорил Кирилл, – Я хочу вернуть тебе это право.
- У тебя тоже не было выбора, – ответила девушка, опуская глаза.
- Это не совсем так, – снова отворачиваясь к окну, проговорил Зайцев, – Несколько лет назад мама попросила меня сопровождать ее на школьный спектакль, в котором играла ее протеже и ученица Оксана Кричевская. Ты знаешь, я не люблю самодеятельность, но отказать ей не мог. Давали «Онегина». Постановка была бездарной, актеры-десятиклассники – скованными и плохо знающими текст. На их фоне Оксана выглядела неплохо, но не до такой степени, чтобы увлечь зрителя. Все было скучно и пресно. Пока на сцене не появилась Татьяна.
Кирилл снова обернулся к ней, ловя взглядом украсившую ее лицо улыбку далеких, почти детских воспоминаний. Ася прекрасно помнила тот спектакль, и главную звезду их класса Кричевскую в роли Ольги, и Костю в роли Ленского, и свою Татьяну. Она вспомнила, как они горели этой постановкой, как репетировали без устали, задерживаясь в школе чуть ли не до ночи, пока вахтер не выгонял их с криками из актового зала. Спектакль вовсе не казался им бездарным, они считали его гениальным!
- Внешне ты совсем не походила на статную Ларину, скорее напоминала тощего взъерошенного воробья. Но зато вся твоя задумчивая отстраненность, серьезность взгляда и простота, с которой ты держала себя на сцене, так идеально сливались с текстом, что казалось, будто это роль написана специально для тебя. В тебе не было ни манерной жеманности, ни излишнего кокетства или сентиментальности, которыми так грешат молодые девушки и особенно начинающие актрисы. К концу спектакля я уже видел перед собой красивую смелую птицу, которая способна покрыть весь мир взмахом своего крыла, и ждет лишь момента, когда кто-нибудь забудет запереть дверцу ее клетки, чтобы улететь с первым же попутным ветром. Мне безумно захотелось стать для тебя этим ветром. Я подумал, как было бы здорово, если бы такая девушка смогла полюбить меня.
Зайцев медленно провел рукой по ее волосам, убирая прядь за ухо.
- Это было примерно за месяц до нашего официального знакомства. Тогда я еще не знал, что мне всю жизнь придется бороться за твою любовь, – тихо добавил он.
- Кира, тебе не нужно бороться, я и так… – торопливо заговорила Ася, чувствуя, как к глазам подступают слезы.
- Ася, я открываю для тебя эту дверцу, – перебил ее Кирилл, впервые за долгое время, называя по имени, – Ты свободна. Ты можешь лететь, можешь поступить так, как захочешь, как считаешь правильным для себя!
– А если я упаду? – сквозь слезы прошептала девушка.
- Аська, ну зачем ты… – целуя ее мокрые глаза и порывисто прижимая к себе, воскликнул Кирилл.
Несколько минут они неподвижно стояли, тесно прижавшись друг к другу. Ася плакала, а Кирилл зарывался лицом в ее волосы, пряча в них свой страх потери и собирая всю свою волю, чтобы не отступить от принятого решения.
- Мне нужно ехать к родителям, – тихо проговорил он, – Я у них еще не был.
- Я поеду с тобой! – воскликнула девушка, вытирая ладонью слезы.
- Нет, – спокойно, но уверенно ответил Кирилл, – Я поеду один.
Ася сидела в своей комнате за письменным столом. Она ничего не читала и не писала, просто сидела, положив руки на пустой стол, и смотрела прямо перед собой. Внутри было холодно, пусто и темно. Будто погас свет, который согревал ее душу, освещал путь, помогал принимать решения и двигаться вперед. Свет, который Кирилл забрал с собой, уходя сегодня из ее дома.
Вот она, долгожданная свобода. Бери и беги.
Можно ответить согласием на предложение Анатолия и уехать с ним в Великобританию, воспользоваться протекцией его отца, участвовать в заключении ключевых международных договоров десятилетия, возможно даже стать первой советской женщиной в дипломатическом ранге Полномочного Посла…
