Белов молча слушал, разматывая эластичный бинт на ноге. Затем он аккуратно свернул его в трубочку, убрал в сумку и встал. Подойдя к выходу, он взялся за ручку двери и, приоткрыв ее, обернулся к тренеру.
- Она моя! – твердо сказал он и вышел из раздевалки.
Ася уже готовилась ко сну, когда в ее дверь громко и настойчиво постучали. Испуганная девушка вылезла из кровати и, распахнув дверь, увидела на пороге запыхавшегося капитана.
- Аська, у тебя лекарство осталось еще? – восстанавливая дыхание, спросил он, попутно оглядывая ее с ног до головы. На ней была просторная белая ночная рубашка ниже колена, которая была ей явно велика и чудом держалась широкими бретелями на хрупких плечах.
- Смотря для кого, – гордо ответила девушка.
- Ты знаешь для кого! Севы нет нигде, а он там подыхает! – переводя взгляд на ее лицо, быстро проговорил литовец.
- Ну и пусть подыхает! Сам виноват! – сказала Ася, скрестив руки на груди и отвернувшись.
- Аська… – протянул Модестас, поворачивая ее лицо к себе, мягко приподнимая за подбородок.
Она прерывисто вздохнула, глядя в его теплые ласковые глаза.
- Черт бы побрал этого Белова, со всеми его ногами и дурным характером! – выругалась Ася и, схватив со стола дозу обезболивающего, выскочила из номера как была, в одной ночной рубашке.
Она вошла в комнату вслед за Модестасом и увидела комсорга лежащим на полу. Он был весь мокрый, дрожал и тихо постанывал. Правая штанина спортивных брюк была высоко закатана, открывая воспаленное колено. Он держался за него одной рукой, а другой прикрывал глаза. Ася опустилась на пол рядом с ним и молча протянула ему готовый шприц.
Белов повернул к ней голову и, не без труда сфокусировав на девушке взгляд, прохрипел не своим голосом:
- Я сказал, мне не надо от него!
Ася обернулась на капитана, который сидел на кровати рядом с ними. Тот только поджал губу и продолжал смотреть на друга широко раскрытыми глазами.
Девушка оглядела дрожащего и уже воющего от боли мужчину. На глаза навернулись слезы. Она глубоко вдохнула, пытаясь не дать им застлать глаза, и подумав с секунду, сама воткнула шприц Белову в середину бедра и резко выпустила лекарство. Он дернулся и схватил ее за руку, но дело было уже сделано, и она аккуратно убрала его руку, чтобы вынуть шприц.
- Вот отчего ты такой вредный, Белов? – склоняясь над ним и рукой вытирая пот с его лба, с улыбкой спросила девушка. Его взгляд начал проясняться, а дыхание выравниваться. Он не отвечал, только молча смотрел на нее. От этого движения широкая бретель ночной рубашки соскользнула, оголяя острое плечо и ключицу. Девушка торопливо вернула деталь на место и стыдливо опустила глаза.
- Ну ладно, я пойду, наверное, – вконец смутившись под его взглядом, пробормотала Ася и встала.
Единственным включенным источником света в комнате была лампа на тумбочке рядом с кроватью Белова, и она сейчас оказалась за ее спиной. Этот мягкий желтый свет насквозь просвечивал ее тонкую ночную рубашку из белого хлопка, открывая взору застывших мужчин ее хрупкое полудетское тело.
- А ты вообще мог бы и поблагодарить! – сказал девушка, не замечая своего положения, – Что вы на меня так смотрите?
- Спасибо, – сказал уже сидевший на полу Сергей, не отрываясь, глядя на нее, – А сейчас тебе лучше уйти.
- Модя, ты слышишь? Он меня еще и гонит! – возмущенно воскликнула девушка, – Вот что ты за человек такой, Белов!
- Серый, правда, пусть останется… – облизывая пересохшие губы, произнес капитан.
- Она уходит, – твердо сказал комсорг, опуская, наконец, глаза.
- Ну и пожалуйста. Спокойной ночи, Модестас! – демонстративно попрощавшись только с литовцем, Ася вышла за дверь, продолжая ворчать себе под нос.
Капитан откинулся на кровать, накрыл лицо руками и тихо зарычал.
- Я скоро начну на людей бросаться, – простонал он.
- Прими холодный душ, помогает, – усмехнулся комсорг.
- Ты первый, – сказал капитан, приподнимаясь на локтях и окидывая друга ехидным взглядом.
====== Глава 18 ======
Нас не находят, а мы даже не искали.
Тех, для кого рождены, кому предназначались.
Но сердце сильней одно наших недоверий.
Лишь разреши ему, оно откроет двери.
Animal Jazz “Дыши”
День накануне последней игры сборной на турнире был свободным, и подъем был позже обычного. Ребята лениво стягивались на завтрак в ресторан на первом этаже, рассаживаясь за отведенные их группе столики. Никого уже не радовала ни такая запретная и желанная Америка, ни изобилие блюд, которое произвело такое бурное впечатление в первые дни пребывания в отеле, ни перспектива выходного. Каждый думал о своем, но в целом все сводилось к одному общему – что с нами будет на Олимпиаде? Если мы не можем справиться со студентами-подростками из маленьких провинциальных институтов, то что сможем противопоставить лучшим из лучших – олимпийской сборной США?
Ася сидела за столом с Паулаускасом, Беловым и Болошевым и в меру своих сил пыталась поднять им моральный дух.
- Я уверена, что у Гаранжина все под контролем! Это просто такой план, – уговаривала она баскетболистов, а заодно и себя, наливая молоко в хлопья себе и Модестасу.
