- Или нашел «Митроксин». Ты ведь для него брала? Я видел, как он хромал в прошлый раз, – вглядываясь ей в глаза, сказал Блэйк.
- Да, для него, – честно ответила девушка, – Ты не представляешь, как это для него важно. Для всех нас.
- Да уж вижу, – с лукавым прищуром рассматривая уже заполняющуюся игроками скамейку советской сборной, произнес Чарли, и, положив ей руку на плечо, шепнул на ухо – Еще нужно?
- Нет, что ты! – засуетилась Ася, – Ты и так очень помог!
- Бери, бери! – сказал американец, доставая из кармана ампулу и незаметно вкладывая ей в руку, – Я как раз побольше тебя понимаю, как это для него важно.
- Спасибо, Чарли! – глядя на парня блестящими глазами, произнесла девушка и поцеловала его в щеку, – Ты лучший американец из всех, кого я знаю!
- И видимо единственный! – засмеялся Блэйк.
Девушка улыбнулась и пошла к своей скамейке. Белов, сидевший на своем месте и не сводивший с нее глаз, вдруг резко встал и пошел ей на встречу.
- Ты у него лекарство брала? – процедил он сквозь зубы, сверля ее ледяным взглядом.
- Да, и еще взяла. Помогает же! – все еще улыбаясь, сказала девушка, протягивая ему упаковку с обезболивающим, зажатую в кулачке.
- Мне от него не надо! – холодным тоном сказал он, отталкивая ее руку.
- Белов, ты ревнуешь что ли? – усмехнулась Ася, но самой уже было не по себе от его взгляда.
Комсорг стиснул зубы и отвел глаза, уперев руки в бока. Девушка вглядывалась в его лицо, уже осознавая, что шутка была некстати. Мужчина выглядел так, словно прилагал сейчас нечеловеческие усилия, чтобы не прибить ее прямо на месте. Ася инстинктивно сделала шаг назад.
Белов вдруг резко наклонился к ней и, схватив рукой сзади за шею, также как она держала его несколько дней назад в самолете, приблизил ее лицо к своему.
- Еще раз увижу тебя рядом с ним, вытащу оттуда как котенка! За шкирку! – прошипел он, прямо глядя ей в глаза, – Ты поняла?
- Серый, ты чего? Полегче! – Модестас, заметив неладное, тут же оказался рядом и дотронулся до руки друга, которой он держал девушку.
- Я не слышу! – будто не замечая капитана, повысив голос, сказал комсорг, пристально глядя на нее.
- Поняла! – со злостью выплюнула Ася нужный ему ответ.
Белов отпустил ее и вернулся на площадку. Модестас, оставшийся стоять рядом, слегка обнял девушку за плечи и, поцеловав в голову, сказал:
- Не обижайся на него, он сам не свой сейчас. Повсюду мерещиться капиталистический заговор!
Ася молча кивнула и вернулась к своему месту на скамейке. Она пыталась следить за начавшейся игрой, но от обиды на глаза наворачивались слезы.
«Ну, давай, Гречко, еще разрыдайся тут, ему на радость!» – злилась на себя девушка, стараясь всеми силами остановить процесс. Ей стало так горько, так стыдно за это публичное унижение, которому он ее сейчас подверг. Ее поступок, вызванный самыми благородными, самыми искренними побуждениями, был не просто не оценен, он был поруган! Как можно быть таким ограниченным, таким упрямым, таким жестоким даже по отношению к самому себе!
Она посмотрела на площадку и встретилась глазами с капитаном. Тот улыбнулся и подмигнул ей. Его ласковый взгляд будто окутал ее мягким теплым одеялом, отдаляя от позорного инцидента, защищая от стыда и тяжелых мыслей. Он бы никогда так не поступил. Модестас умеет принимать помощь и всегда готов помочь сам. Ася улыбнулась ему и подумала, как хорошо, что в ее жизни есть такие люди, как капитан, и что таких все-таки большинство.
Игра закончилась очередным провалом сборной, что уже никого не удивляло. Один только Терещенко суетился вокруг тренера, осыпая его предупреждениями о суровой ответственности за такую игру перед высочайшим руководством. Гаранжин, вышел из зала вслед за спортсменами, не обращая особого внимания на угрозы функционера.
Владимир Петрович долго сидел в раздевалке, просматривая свои записи в тетрадке, сделанные на последних играх. Когда все игроки покинули помещение и остался только Белов, который всегда собирался дольше всех, тренер глубоко вздохнул и заговорил:
- Сергей, что это было?
- Это вас надо спросить, что это было? Вернее, надо спросить, где на этой игре тренер был? – зло проговорил Белов, вставая.
- Я не об игре, с ней все в порядке, все по плану. Я про Асю, – тихо сказал Гаранжин, не поднимая на спортсмена глаз, – Остановись, пока не поздно еще.
Белов удивленно уставился на тренера и сел обратно на скамейку.
- Модестасу значит можно, а мне нет? – невесело усмехнулся он.
- А ты не сравнивай! Это же совсем другое, как же ты не видишь, – воскликнул тренер, – Они играют, забавляются, легко встретились, легко расстанутся. Она сейчас порхает, как мотылек, не думает ни о чем. И Модя ей в этом деле лучший союзник! А ты ей крылья сжечь хочешь…
Владимир Петрович задумался, будто пытаясь подобрать правильные слова, чтобы достучаться до упрямого комсорга.
- Сережа, эта девочка тебя погубит, – заговорил он снова, – Она все равно выйдет замуж за этого своего дипломата, такие браки не отменяются. А тебя, если будешь мешать, засунут куда-нибудь подальше, с глаз долой. Она даже не узнает!
