По окружной дороге я проехал уже трижды, но нужного нам переулка не обнаружил. Проспект был, а переулка не было. Я то и дело притормаживал, а Галя спрашивала у прохожих, как проехать. Те лишь пожимали плечами. Я решил спросить еще и у таксиста. Он указал мне дорогу, мне снова нужно было ехать по окружной, затем развернуться и дальше следовать до небольшого поворота, который и ведет к переулку. То есть ехал я правильно, только проскакивал нужный нам поворот. Я все объяснил Гале, и теперь она высматривала описанный таксистом магазинчик с красной крышей, который должен был стоять на углу, где и нужно было свернуть. Ничего похожего мы не заметили. Мы еще долго кружили по этому пятачку. Переулка не было! Это был заколдованный круг: прохожие не знали, а таксист указал на то, что не попадалось на нашем пути. Признаться, я уже устал, а расход бензина превысил мои ожидания, теперь нужно будет дополнительно заправляться. Но сдаваться не собирались ни я, ни Галя. Я снова поехал по окружной, снова развернулся и вдруг заметил, что на повороте, куда я все время сворачивал, есть еще одна дорога. И действительно, проехав чуть дальше, я увидел поворот, он-то и был нам нужен. Через триста метров показалась и красная крыша магазина. Я жал на газ, как бешеный, машина взревела и затормозила возле уходящей к новостройке дороги. Это был нужный нам переулок. Я предложил оставить машину и дальше пойти пешком. Третье от дороги старое девятиэтажное здание оказалось нужным нам пятым номером. Мы с Галей с облегчением вздохнули. Я позвонил в домофон. Ответил женский голос, это была не Юля. Своим тонким и робким голоском Галя спросила, может ли она повидаться с Юлией, домофон зашипел и дверь открылась. Мы зашли в очень старый лифт с разрисованными, исцарапанными стенами и выжженными кнопками. В надежде, что нажали правильно, мы начали подниматься на последний, девятый этаж.
Цветы были у Гали, а я держал коробку с чайным сервизом. Мы вышли из лифта, заметили открытую дверь одной из квартир и остановились у порога. Откуда-то изнутри раздался тот же, что и в домофоне, женский голос, нас просили войти. Навстречу вышла женщина, и сразу же стало понятно, что попали мы по адресу, — Юля была копией своей мамы. Приятной наружности, женщина лет сорока улыбалась нам и, казалось, была рада нашему приходу.
— Вы Юлины друзья, да? — сразу же спросила она нас.
— Я Саша, это Галя, — тут же представился я и представил свою спутницу, — вы извините, что мы вот так, без предупреждения, но нам очень захотелось поздравить Юлю, мы ее давно не видели.
— А разве вы не состоите в?.. Я мама, Галина Геннадиевна. Юля сейчас придет, она в душе. Я пока поставлю чайник. Вы садитесь, вот сюда можно, — и она выдвинула из-под стола второй табурет, — я сейчас принесу вазу.
Мама Юли ушла в комнату за вазой. Было настолько тесно, что мы с Галей еле уместились вдвоем за столом. Вернулась Галина Геннадиевна, и Галя передала ей цветы. Тут я вспомнил, что ничего не взял к чаю.
— Простите, я выскочу на секунду, мне машину нужно переставить, мы не знали, застанем ли вас дома, поэтому я не припарковался. Я мигом!
— Идемте, я открою дверь!
Когда я вернулся, Юля с Галей уже пили чай. Она встала мне навстречу, ее волосы были еще влажными, и она была явно смущена. Увидев ее, я почувствовал, как же сильно соскучился. Я передал ей тортик и от души поздравил, после чего крепко обнял. Теперь Юля была смущена еще больше. Она вернулась к столу и принялась резать торт к чаю. Я поинтересовался, где Галина Геннадиевна, и попросил пригласить ее пить чай с нами. Сидеть было негде, поэтому я стал у окна, облокотившись на заставленный банками подоконник.
Возможно, мне показалось, но у меня возникло ощущение, что мама Юли не поощряет увлечение своей дочери Братством. Первая догадка об этом появилась у меня в связи с ее фразой о том, что Юля вечно пропадает в этом своем… Дальше она не договорила, но все понимали, о чем речь. По взгляду, который при этом дочь бросила на маму, было ясно, что существует негласное правило не поднимать эту тему. Возможно, у них по этому поводу возникал конфликт и не раз.
Квартира для семейства из четырех человек, а у Юли еще был младший брат, была, конечно, маловата. Это объясняло, почему Юля не спешила домой и почему проводила в Братстве все свое время. Но, кажется, основная проблема семьи заключалась в отце. Пока мы пили чай, он зашел в кухню за стаканом воды. Он производил впечатление добродушного, но пьющего человека. Было сложно определить его возраст, возможно, он выглядел старше своих лет. Похоже, он не работал и большую часть времени проводил дома, вот Юля и старалась как можно дольше не возвращаться. Ее можно было понять: в квартире тесно, да еще и пьющий отец. Выходило, что найти себе пристанище в Братстве было для Юли вполне логичным выходом из положения. И пусть в Братстве у нее не было отдельной комнаты и тоже было тесно, но там она чувствовала себя нужной и не ощущала одинокой. Там у нее были друзья и учителя, которые ее поддерживали.
