На огромных вокзальных часах стрелки показывали половину пятого. Несмотря на такое раннее время, я чувствовал себя, как никогда, бодро. Я выскочил из машины, открыл Валерии Викторовне дверцу, и мы направились в кафе, где должна была состояться встреча. Не успели мы войти, как увидели Оксану, махавшую нам рукой. Она была не одна. Когда мы подошли, они с Валерией Викторовной тепло обнялись, после чего девушка принялась знакомить ее со своей родней. Оксану провожали мама, тетя и две сестры. Я уже хотел предложить Валерии Викторовне подождать ее в машине, как она меня всем представила, заявив, что именно благодаря мне она смогла приехать. Все тут же принялись меня за это благодарить. Я решил всех чем-нибудь угостить. Стоя в очереди, я наблюдал за оживленной беседой родственников Оксаны с Валерией Викторовной, а Оксана в это время молча стояла рядом и была смущена, как мне показалось, еще больше, чем тогда, в коридоре. Разговаривали в основном ее мама и Валерия Викторовна. Я не слышал о чем, но периодически они поглядывали на покрасневшую девушку. Со стороны это выглядело так, будто ее не хвалят, а ругают. Подошла моя очередь, и я заказал чай и бисквиты. На подносе я отнес все к столу. Должен признать, ухаживание за Валерией Викторовной на людях мне доставляло особое удовольствие. И хоть я старался делать это незаметно, она все замечала и всегда отвечала мне взглядом или мимолетным прикосновением. Это был наш с ней тайный язык. Она общалась со мной, даже если разговаривала с другими. Через каких-нибудь полчаса всю обратную дорогу она будет только моей. Я ждал.
Каникулы в Братстве давно закончились, и уже два месяца как шли занятия. За это время я посетил всего несколько лекций в своей группе, все остальные пропустил. Марину Мирославовну я видел в Доме лишь один раз, мельком. Она прошла мимо, не обратив на меня никакого внимания, даже не взглянув. Все было, как прежде, как будто в канун Нового года ничего не произошло. С одной стороны, меня это, конечно же, обидело, я рассчитывал хотя бы на дружелюбное приветствие. С другой — был рад, что не заметил с ее стороны враждебности. Ведь если она думает, что я связан со спецслужбами или тайной разведкой, отношение ко мне могло стать совершенно иным. Я не знаю, как вообще все это могло случиться. Произошло чистой воды недоразумение, из которого я теперь не знал, как выпутаться. Было ясно, что, если я во всем ей признаюсь и попытаюсь объяснить, она все равно мне не поверит. Я стоял и смотрел ей вслед. В груди у меня защемило. Мне был нужен ее взгляд, я жаждал заглянуть ей в глаза и увидеть в них что-нибудь, предназначенное только мне. Я вспомнил, как сидел у нее на кухне, как она ко мне прикоснулась, вспомнил, как я оказался у ее ног, завязывая шнурки на ботинках в коридоре, как она приблизилась ко мне, открывая дверь, и как я почувствовал ее дыхание и запах волос. Желание пронзило меня как током и разлилось по всему телу. Я еле удержался, чтобы не броситься вслед за ней.
Я по-прежнему мог ходить к г-же Марине на вводный курс. Это был самый верный способ ее увидеть. Я имел на это право и пользовался им в полной мере. Но следующую пятницу я решил пропустить, терпеть и не ходить еще целую неделю. Испытание для меня оказалось адским. Я и не думал, что мне будет настолько сложно его выдержать. Всю неделю я томился ожиданием, даже не посещал занятия в университете, бесцельно бродя по городу. Вечерами сидел дома, не выходя из своей комнаты. Сложнее всего далась среда, которую я тоже должен был пропустить. Уже с самого утра меня одолевал соблазн нарушить мною же наложенное табу и, дотерпев до вечера, отправиться в актовый зал колледжа. Усидеть дома в этот день, казалось, выше моих сил, но я решил все же выдержать испытание и на лекцию не ходить. Я бродил по территории колледжа. Был март, еще холодно, но этим вечером я и не заметил, как провел на улице около двух часов кряду. Несколько раз я видел г-жу Марину в окне. Во время лекции она иногда чертила на доске, которая находилась возле окна. Я стоял, ждал, не двигаясь с места, и увидел ее снова.
Затем я спустился в переход ближайшей станции метро, чтобы выпить кофе. Согреваясь горячим напитком, рассматривал афиши театральных касс. Мой взгляд остановился на названии спектакля с романтическим названием одного из молодых современных театров. Об этой постановке Аня прожужжала мне все уши. Спектакль настолько ей понравился, что теперь она зазывала в театр всех своих друзей и знакомых, а сама была готова смотреть его несчетное количество раз. Собиралась сводить на него и меня.
