Только теперь я понял, почему брожу, как волк одиночка, под окнами, а не сижу на лекции, как обычно. Я жаждал действий. Выведав адрес и явившись на Новый год к Марине Мирославовне, я сделал первый шаг и теперь хотел идти дальше. Отступать я не собирался. Я просто не мог выбросить из головы то, что увидел: в Доме и на лекциях она была одна, а у себя в квартире совсем другая. Влюбился я, увидев первую, а при виде второй лишился покоя окончательно. Я уже знал, что сделаю и с чем приду на долгожданную лекцию в пятницу. Нужно было спешить, потому что, пока я в раздумье пил кофе, окошко театральной кассы закрылось. Женщина уже была в пальто и собиралась уходить. Я взмолился, и она сжалилась надо мной. Я ехал в вагоне метро, сжимая в кармане четыре билета в театр: два в седьмой ряд партера и два на первый ряд балкона. До пятницы оставался всего один день, и ожидание сделалось совершенно невыносимым. Переполненный волнующими фантазиями, заснул я в тот вечер с трудом. Я представлял, как приглашу Марину Мирославовну в театр.
И вот этот день наступил. Всю лекцию я просидел как на иголках. Голос г-жи Марины доносился откуда-то издалека, мне сложно было сосредоточиться. Если бы меня спросили, я не смог бы назвать тему лекции: я витал в облаках. Сегодня эта женщина была особенно хороша, или мне так казалось оттого, что я долго ее не видел? Я больше не опускал глаз, смотрел не отрываясь, хотя она не обращала на меня никакого внимания. Мои чувства обострились в тысячу раз. Тем вечером, тридцать первого декабря, что-то во мне изменилось. Мои чувства обрели иное качество. Я не мог выразить это словами. И теперь я так сильно желал ее благосклонности, что, казалось, был готов на все.
Большинство людей, сидящих в аудитории, что-то записывали в тетрадях. Очнулся я от задумчивости, когда лекция уже закончилась. Стало шумно, все расходились. К счастью, она не спешила, как бывало порой, а сидела за столом. Обступивших ее слушателей на этот раз не было, возможно, свои вопросы они успели задать во время лекции. Я достал из сумки конверт и направился к ней. Ноги у меня подкашивались. Я с трудом преодолел расстояние в метр. Г-жа Марина просматривала какие-то записи. Я застыл на месте и ждал, пока она поднимет голову. Сердце ушло в пятки. Оказывается, это выражение имеет и прямой смысл. Я именно это и прочувствовал. Не знаю, сколько я так стоял, наконец она провела рукой по волосам и, откинув челку, подняла глаза. Дрожащей рукой я положил на стол конверт. Нужно было что-нибудь сказать, и я сказал:
— Это вам.
— Что это? — настороженно спросила она, глядя на конверт.
— Билеты в театр! Два. Вам и… и мужу, ну, или еще кому-нибудь!
После моих слов г-жа Марина с интересом посмотрела на меня, а затем заглянула в конверт.
— А когда?
— В это воскресенье. В семь часов. На Подоле.
— Воскресенье. Так, это у нас… пожалуй, да, получится! Ты угадал! Это единственный день на неделе, который у нас свободен. Сто лет не была в театре. Мы придем!
— Спасибо, Марина Мирославовна!
— Вообще-то, это тебе спасибо, Саша.
— До свидания, Марина Мирославовна!
— Всего доброго!
Ничего не объясняя Ане, я объявил, что мы идем на ее любимый спектакль и что билеты уже куплены. Она нисколько не возражала и даже обрадовалась. Наверное, Аня хотела бы пойти с Виталиком, но я об этом не подумал. Все было решено, и мы шли вдвоем. Г-жа Марина будет в театре с Фортунатэ, поэтому и я должен быть не один. И хорошо, что у меня есть Аня. Ждать воскресенья оказалось еще сложнее, чем пятницы. Чтобы как-нибудь убить время, я отправился на книжный рынок и приобрел книгу, по которой был поставлен спектакль. Я прочел ее за одну ночь. Спектакль обещал быть интересным, о любви.
С самого утра в воскресенье я был в приподнятом настроении. Встал пораньше, на радость маме, плотно позавтракал и даже за покупками отправился, как на праздник. Костюм был приготовлен с вечера. Я подумал, что следует и Аню попросить принарядиться, хотя она и так всегда прекрасно одевалась. Как я и ожидал, сначала посыпались насмешки, затем вопросы. Но я настоял на том, что хоть театр и современный, мы должны быть одеты как полагается.
Мое самообладание и выдержка оставляли желать лучшего, я заехал за своей спутницей намного раньше положенного. Аня была еще не готова, с мокрой после душа головой. Я страшно беспокоился о том, действительно ли спектакль так хорош, как рассказывала о нем Аня. Понятно, что я сильно рисковал: пригласи я г-жу Марину на что-нибудь классическое, у меня были бы гарантии, а так… Я попросил Аню, пока она собирается, пересказать во всех подробностях, что там происходит на сцене? Ее вдохновенный рассказ меня несколько успокоил. В спектакле, как и в книге, присутствовала философия, а это было добрым знаком. Я ерзал на стуле и то и дело просил Аню поторопиться, хотя мы вовсе не опаздывали.
