Только в этот момент он замечает тело, все еще превращающееся в жидкость. Разжиженная плоть по-прежнему стекает вниз по пригорку.
Полицейский огибает колодец, не глядя на мертвеца. Хватается рукой за рацию. Она с треском оживает. Кто-то на другом конце ждет команды, инструкции или запроса. Полицейский подносит рацию ко рту, но ничего не говорит. С того места, где между двумя границами стоит Вивасия, ей видно, как надуваются его щеки, как он судорожно глотает воздух.
Мгновение кажется, что полицейский совладает с собой, но рвота фонтаном прорывается сквозь сомкнутые губы. Мужчина, пошатываясь, отходит в сторону, уткнувшись лицом в ладони.
На место происшествия прибывают его коллеги: возрастом постарше, видавшие виды, но еще не привыкшие сталкиваться с таким с утра посреди недели, хотя уже имеющие некий опыт по части работы с разлагающимися трупами. Они разделяются, отгоняют зевак назад, берутся за рации, отдают команды, требуют выслать подкрепление.
Женщина-полицейский склоняется над Рут и кладет ладонь ей на руку. Та стряхивает ее, поднимается на ноги и уходит в направлении своего дома.
– Нам нужно будет поговорить с вами! – кричит ей вслед сотрудница полиции.
Рут не обращает внимания.
Женщина окидывает взглядом собравшихся людей – с десяток человек разного возраста стоят кучками.
Разделение сказывается и здесь: «степфордские жены» и повар-виртуоз – с одной стороны, Бестилл – рядом с Айрис. Роб – один, впереди всех.
Женщина-полицейский поворачивается к нему.
– Вы знаете этого человека? – спрашивает она.
Роб качает головой.
Она хватает за рукав своего младшего коллегу, который расстался с завтраком из-за стремления оказаться на месте происшествия первым. Женщина нагибается к нему и говорит, понизив голос, так тихо, что Вивасия слышит только обрывки инструкций:
– Судмедэксперт. Тент. Пленка. Уголовка…
Вивасия отступает на пару шагов к ограде своего дома, ноги скользят по влажной траве. Больше ей смотреть не хочется. Она заглядывает в свой сад.
Когда дом принадлежал бабушке, это был ухоженный и продуманно оформленный уголок красоты. Здесь в изобилии росли полевые цветы, по изгороди, цепляясь за нее нежными усиками, вился душистый горошек, и ласточки вили гнезда под свесом крыши трехстенного сарая.
Позже мать Вивасии модернизировала сад, так что ухаживать за ним стало проще. Появилась дорогая, красиво расположенная садовая мебель. Были расставлены горшки с цветами, отмершие листья и сухие головки моментально обрывались. Теперь здесь не так уютно, как было при бабушке и маме.
Несколько лет назад Вивасия разбила огород на восточной стороне участка. Когда у нее жили дети, уход за грядками был приятным совместным занятием. Подопечные были при деле и проводили время на свежем воздухе, к тому же работа на огороде подходила для ребят всех возрастов. Маленькие растения в горшках, которые не так легко повредить, – для детей помоложе; перекопка и прополка, требовавшие физических усилий, – для подростков.
Не важно, сколько лет было ее приемышам, каждый вечер все ложились в постели счастливыми, довольными, с приятной умственной и физической усталостью.
Овощных грядок давно нет. На их месте все заросло одуванчиками, подорожником и вьюнком.
Как будто неосознанно стремясь оттолкнуть от себя творящийся по другую сторону ограды ужас, Вивасия настраивает ум на мысли о саде. Придется потрудиться, чтобы привести в порядок этот запущенный кусок земли, но Вивасия никогда не сторонилась сложных задач. Она смотрит на маленькую лужайку. Там пробивается колючий чертополох. Его нужно убрать прежде всего, решает она, думая о босых ножках детей. Даже отсюда виден выросший у калитки куст жгучей крапивы.
Снаружи, на улице, Вивасия знает, растет амброзия, а рядом с нею – болиголов и наперстянка. Это еще один повод для страхов и разногласий между старыми и новыми жителями деревни. Люди вроде Рут и мистера Бестилла в курсе, что эти растения там есть, понимают, чем они опасны, и просто не трогают их, потому что хотят сохранить вокруг себя как можно больше природного разнообразия.
Новички борются с ними: «Подумайте о детях! Подумайте о домашних животных!»
Вивасия присаживается на забор, как делает всегда.
Хлопает глазами, и до нее вдруг доходит. Она всегда была такой. Хотя не должна бы, раз ее растили Кей и Стефани – две сильные, независимые женщины. Но в годы взросления в жизни Вивасии была еще и Келли, и она следовала за вожаком, а Келли им себя объявила. Затем появился Чарльз со своими инструкциями, предписаниями и направляющей рукой.
Что могло произойти, если бы Вивасия воспротивилась диктату любого из них?
Или, скорее, что такого страшного случилось бы?
Они ушли бы от нее?
И что? Теперь их обоих нет…
Внезапно звук хлынувшей воды возвращает Вивасию в сад, обратно к ужасному настоящему.
Она чувствует, как что-то холодное касается пальцев на ногах. Жуткий поток пробился сквозь ограждение, пересек край лужайки и подбирается к ней.
