Она всегда старалась сделать ее особенной для каждого гостя. Поскольку заранее ей почти ничего не было известно о детях, Вивасия научилась подбирать обстановку, исходя из пола и возраста. Теперь она сняла с постели одеяло с луной и звездами и заменила его на красивое лоскутное бледно-зеленого и розового цветов. Не слишком детское, ведь в тринадцать лет дети начинают искать свое более взрослое «я».
Вивасия присела на свежезастланную постель и стала вспоминать, какой была сама в том возрасте. Тогда она открыла для себя книги, настоящие, взрослые, а не короткие истории, где картинок больше, чем слов. Пробовала писать стихи, стала больше интересоваться керамикой и поделками матери. Келли в тринадцать лет открыла для себя мальчиков, спиртное и сигареты (не обязательно в таком порядке). Тогда Джеки впервые произнесла: «Почему ты не можешь быть больше похожей на Вивасию?» К настоящему моменту Джеки повторяла эти слова уже больше десяти лет. Вивасия предпочла бы, чтобы она этого не делала.
Вспомнив о подруге, Вивасия подумала, что уже давненько не видела Келли. Для тринадцатилетней девочки Келли – это то, что надо. В те дни, когда она сама не вела себя как подросток, в ней проступали черты этакой клевой тетушки.
Чарльз уедет, так что Келли сможет приходить, когда захочет.
Вивасия вошла в дом Джеки, вскинула руку в приветствии и поднялась наверх в поисках подруги. Келли была обнаружена в спальне – копалась в кипах одежды, небрежно разбросанной на кровати.
– Ко мне едет приемная девочка, – сообщила ей Вивасия. – Я подумала, может, мы сделаем что-нибудь вместе, втроем. Чарльз уезжает, – добавила она.
Келли посмотрела на нее мутными глазами с размазанным вокруг вчерашним макияжем и сморщила нос:
– Не, ты чего! Я и дети… Мы вряд ли подойдем друг другу.
– Она не ребенок. – Вивасия немного обиделась. – Ну, не совсем. Она подросток.
Келли доплелась до окна и посмотрела в сторону дома Вивасии.
– Я так занята… – начала она, повернувшись к Вивасии. Потом ее лицо смягчилось. – Ох, ну, может быть. Посмотрим.
– Ее пока еще нет, но мы что-нибудь устроим, когда она приедет. – Вивасия обняла подругу. – Спасибо, Келли.
– Пока, Вивасия, – бросила та и снова повернулась к окну.
Выкладывая на комод несколько купленных за бесценок в благотворительном магазине книг для подростков, Вивасия думала о Келли.
Сегодня подруга была какая-то вялая. Больше, чем обычно. Мысли ее где-то блуждали. Изначальный отказ помочь обидел Вивасию. Может быть, у Келли выдалась нелегкая ночь? Вероятно, ей пора сбавить обороты, повзрослеть. В конце концов, никто из них не молодеет…
Напоследок Вивасия решила добавить к оформлению комнаты будущей гостьи финальный штрих – новомодный набор косметики нейтральных цветов, созданный для детей, которые хотят поэкспериментировать с более смелыми образами. Покончив с этим, она отправилась на поиски Чарльза, чтобы узнать, не хочет ли он пообедать пораньше.
Его одежда была разложена на кровати: костюмы с галстуками и новое пальто из плотной шерстяной ткани, которого Вивасия раньше не видела.
Сам Чарльз стоял рядом с кроватью, уперев руки в бока, и изучал взглядом три чемодана, стоявшие в ряд на платяном шкафу.
По телу Вивасии пробежала холодная дрожь.
Документы, переданные ей бабушкой почти год назад, лежали в одном из них. Там же находился новый тайник, где она хранила свои наличные.
– Сколько продлится твоя поездка? – спросила Вивасия, надеясь, что муж не заметит ноток отчаяния в ее голосе.
– Неделю. – Он глянул в окно, устремив почти мечтательный взгляд вдаль. – Может, немного дольше.
Вивасия подтащила к шкафу стул и, взобравшись на него, сняла сверху чемодан, стоявший посредине, и опустила его на кровать.
– Вот самый симпатичный и новый. По размеру как раз для недельной поездки.
Чарльз посмотрел на него и перевел взгляд на два оставшихся. Уголки его губ приподнялись.
– Вон тот лучше, я думаю, – сказал он и указал на чемодан, стоявший справа.
Вивасия почувствовала, как на лбу у нее выступил пот.
Чарльз похлопал по снятому ею чемодану:
– А этот можно отправить обратно наверх.
Вивасия утерла лоб, приняла чемодан и аккуратно всунула его в пыльный просвет между двумя другими.
Там, наверху, она начала возиться с поставленным на место чемоданом, толкала его на дюйм влево, вправо, назад, надеясь, что позвонят в дверь, чирикнет сообщением или доставленным письмом мобильник Чарльза, лишь бы он, как обычно, сразу отвлекся на них.
Дом, деревня, весь мир молчали.
Вивасия взглянула на мужа, тот вздохнул и с подчеркнутой укоризной посмотрел на часы.
Она вытащила чемодан, где лежали документы, и передала его Чарльзу.
Тот с мучительной неторопливостью смахнул его на кровать, расстегнул молнию и наконец откинул крышку.
Чемодан был пуст. Ничего, кроме шелковой подкладки.
Вивасия уставилась внутрь чемодана, потом поглядела на два оставшихся. Она была уверена, что положила конверт в тот, что сейчас лежал на кровати.
Чарльз, мурлыча себе под нос какую-то мелодию, складывал одежду. Потом стал насвистывать и улыбался, пакуя вещи. На Вивасию он не взглянул ни разу.
