Вивасия прикрывает рот рукой и поворачивается к дому. С этого места она едва различает фигурки детей, так и сидящих на кухне. Роза снова опустила подбородок на грудь. Даллас не спит. Он с интересом смотрит на толпу людей за оградой, все внимание которых сосредоточено на катастрофе. Вивасию пробивает дрожь. Если полицейские глянут в эту сторону, то заметят мальчика.
Вивасия мотает головой, пытаясь отогнать панику.
Нет ничего сверхъестественного в сцене за дверями ее дома. Дом рассчитан на семью, и в нем есть дети. Что тут удивительного? Странно то, что происходит за изгородью, и все глаза обращены туда. Полицейские с Вивасией не знакомы. Откуда им знать, что в ее доме не должно быть детей?
Однако остальные знают. А если им вздумается заглянуть сюда? Если детей увидит мистер Бестилл? Вивасия представляет себе его: он громогласно заявляет, что их здесь быть не должно. Или новоселы – Портия, Хлоя-Джой и остальные. Они не станут лаять и яриться, как он; скорее, обменяются мнениями между собой, посплетничают, прикрывая рот руками.
Вивасия возвращается к дыре в изгороди, намеренно закрывая собой вид на дом, и исподтишка наблюдает за всеми, кто разглядывает водянистую фигуру.
Наконец Вивасия заставляет себя еще раз посмотреть на неподвижное тело.
То, что раньше было красным шерстяным джемпером, превратилось в лужицу разбавленного кларета. Кисти присоединены к тонким, серебристо-белым рукам. С запястья таращатся уцелевшие золотые часы с большим циферблатом. Такие носят любители гольфа. В них – привкус жизни с претензией на что-то, расточительность с целью продемонстрировать богатство и подчеркнуть статус.
Вивасия втягивает в себя воздух, потом еще раз. Мгновение она собирается с духом, после чего возвращается на место происшествия и, встав рядом с женщиной-полицейским, произносит:
– Я знаю, кто это.
– Да что вы?! – Тон резкий, в нем сквозит неверие, явный скепсис по поводу того, что опознание может произойти так быстро.
Вивасия смотрит на мертвеца.
– Да. – Теперь она не может оторвать от него глаз. – Это Чарльз Ломакс. Мой муж.
Мама уснула. Пальцы ее давно перестали царапать пол, но Роза продолжала ковырять покрытие, и Даллас немножко тоже.
Они уже очень долго не выходили из фургона. Роза умела определять время по часам – наручным или настенным. Но у них нет ни тех ни других, поэтому она вернулась к более естественному способу – по небу.
Сменилось несколько фаз Луны. Прутья решетки на окне сильно мешали видеть, что снаружи, но небо неподвластно ограничениям, его не закроешь.
Когда дверь за отцом закрылась в тот, последний раз, мама колотила в нее. Ничего особенного. Она всегда так делала. Иногда стучала кулаками по чему-нибудь другому: по груди отца, своему лбу. Но никогда она не била Розу или Далласа.
На маминой белой коже – маленькие красные рубцы.
Туалет засорился за время, необходимое луне, чтобы превратиться из прибывающего месяца в убывающий диск.
Мама хлопнула в ладоши:
– Нам нужно приготовиться!
Сердце Розы затрепетало от надежды. Она радостно прижала к себе Далласа. Долгое время мама была как потерянная. По меньшей мере тридцать две фазы Луны. Или больше, но до тридцати двух Роза досчитала уверенно.
Иногда она думала: может, потому отец уходил так часто – чтобы избежать маминых фаз.
После слов матери Роза выпрямилась во весь рост, как только могла, чтобы помочь маме с тем, что ей нужно для этих пока непонятных приготовлений. Энергия у мамы появлялась редко. Нужно использовать это время, прежде чем кран закроется.
Мама обвела взглядом маленький фургон, пропахший человеческими фекалиями. Роза увидела то, что одновременно с нею увидела мама.
Мама, которая только что была полна сил, снова опустилась на диван. Она уже делала так и раньше. Но на этот раз не вставала долго-долго.
Точнее говоря, она так и не встала. Пыталась сесть, прохрипела что-то про дырку в полу и не слишком активно поковыряла там некоторое время, прежде чем, потеряв и силу, и волю, снова провалилась в прерываемый всхлипами сон.
Плач прекратился. Роза подумала: «Мама просто задремала или это тот, более длительный сон, который затягивается навсегда?»
Однако Роза была не готова слишком заострять на этом внимание. Пока еще нет. Запрятанный в полу приз интересовал ее гораздо больше, и она сказала Далласу, чтобы он тоже ковырял – сильнее, быстрее, и даже шлепала его по пальцам, когда он уставал и останавливался.
За работой Роза фантазировала: что там, в этой дыре, может оказаться, кроме тех нескольких вещей, про которые она помнила? Это как сундук с сокровищами. Она вспоминала времена, когда у них были книги с разными историями. Про золотые монеты, про самоцветы всех цветов радуги. Сказки. Роза нахмурилась, будто осуждала себя за такие детские мысли. Милые вещицы бесполезны. В дыре под полом она найдет Важные Вещи: хлеб, мясо, молоко и ключ, который откроет дверь.
