– Это может быть трудно, я знаю. – Джиллиан пошуршала бумагами и подхватила детей на руки. – Даже нам иногда требуется передышка.
– Но мне она не нужна! – запротестовала Вивасия. – От них – нет, от детей вообще никогда.
Сложив на груди руки, Чарльз стоял в дверном проеме с сочувственным выражением на лице.
– Мне так жаль, что ничего не вышло, – тихо сказал он Джиллиан, когда та проходила мимо него к выходу, и взял за ручку Алекса. – Я буду скучать по тебе, приятель.
Желание закричать жарко охватило Вивасию, после чего, моргнув язычком пламени, угасло.
Не выходя из кухни, она закрыла дверь: невыносимо было смотреть, как они уходят.
Чарльз оставил ее в покое на весь день.
Вивасия сидела за столом и размышляла о том, кто же позвонил Джиллиан. Это мог сделать кто угодно, поняла она, любой из соседей.
Ужасная мысль: звонок совершил сам Чарльз.
Она сжимала и разжимала кулаки. Ладонь саднило от пореза, оставленного осколком, который она направляла на Чарльза. Боль наконец проявилась.
Вивасия взглянула на вчерашний конфликт глазами соседей. Она сама вопит как безумная и явно находится в состоянии нервного срыва. Машет разбитой бутылкой, от нее пахнет алкоголем, и при этом она держит на руках ребенка. Они наверняка увидели Чарльза таким, каким он хотел им показаться: извиняющимся, смущенным, стыдящимся, встревоженным.
Кей и Стефани пришли после того, как услышали новость по сарафанному радио Волчьей Ямы.
Затворившись на кухне, Вивасия ждала, когда они явятся. Окружат ее любовью, своей особой защитной силой. Она расскажет им все, решила Вивасия.
Хотя подбирать слова будет трудно. Что нужно сказать? Что она проявляла слабость, муж знал это и относился к ней соответственно?
Когда входная дверь хлопнула, Вивасия выпрямилась на стуле, предчувствуя недоброе.
– Они снова поедут искать эту неудачницу, – сообщил ей Чарльз. – Я сказал им, что ты отдыхаешь.
Вивасия сникла. Он отослал их прочь.
Они искали Келли.
«А как же я?» Ей хотелось проблеять эти слова, жалостно захныкать, чего она никогда не делала.
Вивасия отвернулась от мужа. Чего бы она не отдала за то, чтобы сейчас рядом с ней была Келли. Уж она-то вчера взяла бы дело в свои руки. Собрала бы детей, прихватила Вивасию и отвела их всех к Джеки. Язвила бы и сыпала проклятиями в адрес Чарльза и всех жителей деревни, которые встали на его сторону.
Чарльз продолжал говорить. Бормотал что-то про машину Кей, мол, ее нужно еще раз посмотреть, прежде чем они отправятся в путь. Он сказал, что сразу после этого уедет, у него деловая поездка, которую нельзя отложить, и, может быть, когда он вернется, Вивасия как-то соберется.
– Безумие – это пятно, которое быстро не смоешь, – таковы были его прощальные слова.
В доме наступила тишина, от которой немели скулы.
А в деревне снова воцарился покой.
Но потом, перед тем как пала тьма, мир Вивасии снова раскололся.
Вивасия пила вино из бутылок, оставленных Чарльзом у двери. Он подчистил следы устроенного ею вчера разгрома, но уцелевшие бутылки стояли на месте. Она брала их без разбора, красное или белое – ей было все равно, она искала забвения.
Чарльз прибрал только вокруг пакета, заметила она, винный осадок из одной разбитой бутылки пристал к пластику, и на деревянном полу осталось пятно. Вивасия села на нижнюю ступеньку и приложилась к горлышку.
Она опорожнила треть бутылки на пути к умиротворенному бесчувствию, когда сквозь стеклянную часть двери увидела огненную вспышку, осветившую вечернее небо.
Чувства ее были притуплены, и Вивасия осталась сидеть, бессмысленно хлопая глазами.
«Костер, что ли?» – смутно мелькнуло у нее в голове. Но тут ночь прорезали крики. Бутылка выпала из рук Вивасии, остатки вина разлились по полу.
Ее обдало волной воздуха, пока она на нетвердых ногах спускалась с лестницы, после чего двинулась к дороге.
Автомобильная авария, догадалась Вивасия. Наверное, кто-то из гольферов, которые вечно гоняют здесь.
Однако крики не стихали, а разносились по округе. Вероятно, водитель застрял?
Воздух по ночам тем летом все время был знойным. Но сегодня этот градус другого рода. Жар идет от огня, поняла Вивасия.
Машина стояла поперек дороги передом к полю, где должны были расти деревенские сады. Из-за взрыва ее цвет было не определить, но силуэт Вивасия узнала сразу.
Никто больше не ездил на таких старых автомобилях.
Вивасия мигом протрезвела, но жа́ра не чувствовала, пока он не встал перед ней неприступной стеной.
– Мам… – жалобно произнесла она. – Ба… – Слова поглотили взметнувшиеся вверх искры и непрекращающийся крик.
Чьи-то руки обвили ее сзади и потащили прочь.
– Пойдем. – Это была Джеки. Лицо мрачное, перекошенное, глаза красные, слезящиеся. – Тебе не нужно это видеть.
Тогда Вивасия представила себе ЭТО, и вставшее перед глазами видение не покидало ее долгие годы: обгоревшие останки двух женщин, которых она любила больше всех в мире.
Джеки отвела ее в сторонку и позволила сесть на землю, только когда они оказались на безопасном расстоянии.
– Иисусе, – пробормотала Джеки, глядя на дорогу. – Вивасии она сказала: – Сиди здесь.
